Берег Живых. Выбор богов. Книга первая

Раур снова вздохнул и закончил тихо и твёрдо:

– Многое, многое мы прошли вместе… многое совершили… Род Шепсаит остаётся твоей надёжной опорой. Но мы не будем противостоять Хатеперу Эмхет, как никогда не противостояли Владыке Секенэфу. Мы… отступаем.

Амахисат нашла в себе силы сдержанно кивнуть, ничем не выдать сковавшие её чувства. Она ожидала этого… она догадывалась, что хотел сказать Раур, когда просил об этой встрече… И всё же услышать свои догадки облечёнными в слова оказалось больно и холодно.

Выпустив его руки из своих, царица медленно встала, обошла стол, проходя к окну.

– Прошу лишь, не забудь, что и Ренэф – часть рода, который ты защищаешь, – тихо проговорила она, не оборачиваясь.

– Не забываю ни на миг, – его голос дрогнул.

Сердце царицы сжалось. Решительно она шагнула к отцу, опустилась у его ног, накрыла его руки своими ладонями, заглядывая в глаза, затянувшиеся блестящей пеленой. Раур молчал, но сколько всего было в этом его взгляде!

– Твой внук восславит оба своих рода – я обещаю, отец, – горячо прошептала Амахисат.

 – Не оставь его… Что до меня… Если дойдёт до того – забудь обо мне.

Он понял всё то, что стояло за её словами – это отразилось вспышкой ужаса в его глазах.

– Не проси, – ответил он чуть слышно, и скупые слёзы всё же пролились, очерчивая его лицо, ставшее вдруг очень измождённым, выдавая уязвимость всех прожитых лет. – Не проси, моя отрада… моя гордость…

– И всё же прошу, – царица крепко сжала его руки.

 – Вы были со мной во всём, и ты больше прочих… Но если случится такое – останься с Ренэфом. Я не поставлю под удар ни его, ни вас. Обещай мне, Раур, глава рода вельможного рода Шепсаит, ради всех нас.

Старик закрыл глаза, целуя её руки с пронзительной нежностью. Невыносимо было видеть его таким, но она делала то, что должна.

– Обещаю, моя прекрасная царица…

Глава 4

Воды Великой Реки искрились, отражая звёздное покрывало Аусетаар, продолжая небесный поток и сливаясь с ним.

Тонкая серебряная лодочка луны уже поднялась над горизонтом, и чем дольше он смотрел на неё, тем больше она казалась. Заросли бумажного тростника колыхались, перешёптываясь, от лёгкого ветерка, и вода чуть слышно плескалась о берег.

По пояс в воде, раскинув руки, стояла женщина. Вода пропитала её белоснежные одежды, уже не скрывавшие красоту и притягательность мягких совершенных линий.