Аида

Теперь почти вся скамья была покрыта её телом, она восседала на ней, как царица, расправив оборки своей юбки. Нехотя, делая вид, что я слушаю её, иногда кивая головой в знак одобрения и согласия, за какие-то десять минут я узнала о ней практически всё. Она живёт в селе, имеет своё дело: небольшую пекарню. Образования у неё нет никакого, кроме школьного. Раньше вязала и неплохо зарабатывала этим, двоих сыновей вырастила, муж погуливает, выпивает.

– А сиичас пику тарты и пиирошные, биру дорого, но люди пакупают, потамушта делаю как для сибе, – уже шептала мне на ухо Аида.

В центр приехала на консультацию: у неё болело сердце, в последнее время всё чаще. Работать физически приходилось много, причём всё делала сама, без помощников. Снохи еле-еле управлялись с детьми по дому; помощи в работе ей было ждать неоткуда. Появилась одышка, замучило учащённое сердцебиение; лекарства, прописанные сельским врачом, не помогали. Она показала мне, как двумя ладонями, приложенными к груди, сдерживала боль и сердцебиение.

И следом открыла свой секрет скорой помощи: при первых признаках учащения пульса и боли она бежала на кухню, где в холодильнике стояла водка, делала два глотка и старалась куда-нибудь присесть. Я удивлённо смотрела на неё, не поверив словам.

– Я совсием не пию, кроме этих слючев. Знаишь, сосуди расширяиться, становиться легше! Черес дваадцать минут – магу работаць. Папробуй! Памагает!

Я сдерживала себя, чтобы не рассмеяться, но улыбка все-таки появилась на моем лице, потому-то я представила Пухлечка у открытого холодильника с бутылкой водки в руке, жадно делающей эти два спасительных для неё глотка.

Я начала смеяться в кулачок, похихикивая, а затем, не удержавшись, во весь голос, но не громко, как мне казалось. Тут же поняла, что ошиблась, своим смехом я снова привлекла внимание пациентов. Они, как по команде, повернули головы к нам. Мне пришлось отвернуться от них, я не могла удержаться от смеха: до чего же мне было смешно!

Аида вырастила двоих сыновей, четверых внуков, а сейчас она занята воспитанием младшей, единственной внучки, Офелии.

– Она гаварит мнэ, штоя пахну пиирошным, и ей так и хочиться сьесть минэ, – с гордостью продолжала Аида.

– Господи, да откуда имена у вас такие! – восхищенно шептала я.

Не будучи знатоком в области искусства, я все-таки припомнила, что имя Аида – из оперы Верди, а Офелия – из трагедии Шекспира «Гамлет». На этом мои познания имён, взятых, из шедевров мировой классики, конечно, исчерпывались.