Послезавтра было лучше, чем вчера

Разместившись в тени аркады на летней террасе кафе с луковым супом, девушка увидела группу китайских туристов, заходящих в сад Тюильри, находящийся через дорогу, а левее на той же стороне улицы, на которой сидела она, – русскоговорящих путешественников, сгрудившихся у мемориальной доски в честь Льва Толстого. В том доме, на Риволи, 206, в середине 19 века располагался пансион, проживая в котором Иван Тургенев начал писать «Отцов и детей», а потом и посоветовал именитому соотечественнику сие заведение. В честь автора «Муму» там тоже сохранилась мемориальная доска.

Гид что-то долго вещал путникам, но от созерцания их расслабленных, открытых апрельскому солнцу лиц девушке стало только тяжелее, и она быстро пожалела о том, что пришла сюда. Сограждане Андрея, да и еще в таком концентрированном виде – кажется, на улицу высыпал целый автобус – всем своим видом напоминали о друге, который, возможно, больше никогда не устроит пикник на траве Марсова поля у самого основания Эйфелевой башни. Наконец, туристы двинулись в сторону площади Согласия, а Жанна в сотый раз с вожделением взглянула на мобильник, который предательски молчал. Умиротворяющая атмосфера бесила, а не успокаивала. Раздраженно закончив трапезу, она пошла в офис, не сводя глаз с сотового.

Вечером Жанна приехала в Булонский лес – один из крупнейших парков. Там стало чуть веселее, чем в центре, но Андрей по-прежнему не звонил, а его телефон был выключен. Она знала, что так может быть, но время тянулось невыносимо медленно.

Мимо нее проезжали велосипедисты, проносились бегуны, неторопливо прогуливались пешеходы, и лишь белка – на удивление смелая – остановилась на обочине асфальтированной дороги и с сочувствием посмотрела Жанне в глаза. Девушка присела на корточки рядом с ней, и их взгляды встретились. Когда зверь нежно дотронулся лапкой до ее руки, Жанна уже не могла точно сказать, случилось это в самом деле или ей это только причудилось, так как в кармане завибрировал телефон. Судорожно нажав на кнопку «Ответить», она поднесла мобильник к уху. Жив, вроде здоров, хотя она так растерялась, что в подробностях ничего не спросила, даже чего-то поел. Говорил он странно: каким-то отрешенным, слегка роботизированным голосом, но она слишком хорошо знала Андрея, чтобы понять, что это был он собственной персоной. Коротко переговорив, он быстро закруглился, но обещал позвонить завтра. Чуть успокоившись и потерянно побродив еще немного по парку, она поплелась к машине.