Послезавтра было лучше, чем вчера

– Окей, что ты предлагаешь? Радостно пойти на убой всей гурьбой? – недоумевает Паула.

– Что-нибудь придумали бы, а если бы нет, то да, нас бы расстреляли, – тихо признает он. – Зато мы бы не чувствовали себя трусами и предателями.

– А потом в дань уважения о нашем подвиге Голливуд бы сварганил кино, которое незаслуженно выиграло бы в уйме номинаций на Оскар. И что? Что бы это изменило? Мировой терроризм был бы побежден? – скептически рассуждает Алехандро.

– Да, тяжело, да, нам потом жить с этим грузом на сердце, но мы тоже люди.

По всем конвенциям мы приравнены к гражданским лицам. Нас нельзя расстреливать без суда и следствия только потому, что нам не повезло оказаться в плену у террористов, с которыми весь цивилизованный мир борется, – Паула нервно постукивает зубами.

– Ты можешь сам еще все переиграть? – с надеждой спрашивает Бастиан. – Ты пострадал, тебе точно надо на волю.

– Нет, я все для себя решил. Вас я не осуждаю, – добавляет он, немного подумав.– Извините, если был слишком груб, рука просто болит и спину щиплет.

– Не глупи, – просит Дэниэль. – Хоть раз в жизни подумай о себе. В Малакале[9 - Город в Южном Судане] ты один троих вынес, рискуя жизнью, в Багдаде Джона спас, в Париже кровь и плазму каждые три месяца сдаешь, хотя мог бы с такой работой просто отдыхать, когда находишься на гражданке.

– Я не могу по-другому, не умею и не хочу, – настаивает на своем Андрей.

Он ложится на правый бок, справа от него, расстелив ветровку на двоих, приземляются Дэниэль и Дэвид.

Паула, всхлипывая, отходит от них к своей кофте и садится по-турецки, Алехандро располагается рядом с ней, брюнетка кладет ему голову на колени. Сходив в туалет по-маленькому в ведро, стоящее в дальнем углу камеры, Жульен размещается слева от Андрея. Марк и Бастиан по-немецки обсуждают философию.

– Передать что-нибудь твоим? – спрашивает Дэвид, перейдя на французский.

– Я всех люблю, – слабо отзывается он.

– А конкретнее? Мы все запомним, слово в слово, – обещает Дэниэль.

– Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами, – усмехается Андрей.

 – Лучше я не скажу, по крайней мере, сейчас, сидя три месяца на скудном пайке, но готов подписаться под каждым словом из этого предложения.

– А близким? Может, ты жалеешь о чем-то? Или хотел что-то давно сказать, но не решался много лет кому-то конкретно, а не в паблик? Помнишь, как… – он на доли секунды осекается, – ребята вчера здесь письма надиктовывали? – уточняет Жульен, тяжело вздохнув.