Послезавтра было лучше, чем вчера

– Еще, – бормочет он тихо.

– Нет больше, – оправдывается Дэниэль. – Завтра утром принесут, надеюсь.

– Паула, дай, пожалуйста, – просит Бастиан, заметив, что у нее в бутылке еще что-то осталось.

– Ты предлагаешь нас совсем без воды оставить? – негодует Алехандро, сидящий рядом с девушкой.

– Ему плохо. Андрей никогда бы не стал просить, если бы мог вынести без нее. Тебе жалко?

– А если завтра ничего никому не принесут? – спрашивает Алехандро.

– Принесут, каждый день приносили, – уверяет Дэвид.

Паула, слегка колеблясь, протягивает им бутылку, в которой воды осталось меньше четверти.

Андрей делает один глоток и откладывает ее.

– Обратно отдавайте, – требует Алехандро.

Андрей протягивает руку с бутылкой, Алехандро, подходя к нему, резко выхватывает ее.

– Серьезно? – недоумевает Дэниэль.

– Так уж и быть, возможно, дам ему утром, а то он все сразу выпьет и останется точно ни с чем, – поясняет Алехандро, присаживаясь рядом с девушкой.

– В туалет хочу, – с мольбой в глазах просит Андрей, посмотрев на Дэниэля.

Опершись на мужчину с правой стороны, он ковыляет до ведра. Дэниэль отворачивается, Андрей ходит по-маленькому.

Они возвращаются на толстовку и ветровку, вскоре все засыпают. В середине ночи Андрей открывает глаза и тормошит Дэниэля:

– Проводи в туалет, пожалуйста, – просит он смущенным шепотом.

Андрей облокачивается об него и доходит до ведра. Когда они возвращаются, Дэвид поднимает голову.

– Я Жанну люблю и всегда любил, кажется. Еще с 98 года.

Скажите ей это, если я умру, буду в плену или без сознания дольше года, – тихо просит Андрей, посмотрев на обоих мужчин.

– Ок. Что-нибудь еще передать? – спрашивает Дэвид.

– Она лучшее, что было в моей жизни, и я очень жалею, что мы никогда с ней толком не встречались.

– Совсем? – спрашивает Дэниэль.

– Один раз целовались перед первой командировкой в Багдад, – поясняет Андрей.

– Она не любит тебя?

– Любит. Любила раньше. Раньше точно любила, сейчас – не знаю. Она всегда знала, что я могу погибнуть, она готова к этому.

Теоретически точно, – он сжимает губы, всхлипывая. – Перед Марком извинитесь, я на эмоциях на него наехал.

– Ок, он понимает.

Ближе к утру боевики врываются в камеру; протирая глаза, пленные прижимаются лицом к стене, сжав руки на спине. Террористы подходят к Андрею, резко хватают его за плечо и норовят стащить с него импровизированную повязку.

– Пожалуйста, не трогайте, – умоляет он, визжа от боли.