Послезавтра было лучше, чем вчера

Надо было изучать Коран в переводе, раз лингвистические способности подкачали.

С помощью наручников они пристегнули Андрея к цепи, которая была закреплена на потолке, подвесив пленника так, что только кончики пальцев его обнаженных ступней дотягивались до пола. Затем избили по спине то ли палкой, то ли дубинкой, периодически сменяя друг друга. После этого они засунули его внутрь автомобильной шины, и досталось его ступням. После экзекуции заложника, находящегося в полуобморочном состоянии, переместили и приковали наручниками к железному крюку на стене таким образом, чтобы он располагался лицом к стене, и ушли, заперев камеру.

Так он и проснулся, не понимая, сколько времени прошло с того момента, как отрубился. Он по-прежнему стоит на коленях на бетонном полу, пристегнутый наручниками к крюку. Металлические оковы так сильно зажимают его запястья, что он не может сдвинуть их даже на миллиметр. Впиваются в руки мертвой хваткой. Он пытается лечь на живот или сесть на корточки, но дискомфорт от наручников становится невыносимым, тогда он повисает на них и большую часть времени мучается на коленях – тогда не очень давит на руки.

Повернуться спиной к стене и сесть не получается. Стоять он мог бы, оковы это позволяют, но на ступнях нет живого места. Андрей мысленно пытается отрезать их – после экзекуции они все в колдобинах и в соусе из красного вина; музыка нон-стоп оглушает и бьет по голове чуть ли не как взрывная волна; спина – паутина из кожи на ней горит и щиплет так, словно его окунули в бочку для сжигания мусора; запястья стали одного цвета с аконит, а о левой руке даже вспоминать больно.

Гимн США сменяет какая-то англоязычная попса, с которой пленник не знаком. Затем гремит что-то из тяжелого рока, опять на английском.

«Почему они не продвигают свою культуру? У них же есть замечательные нашиды[13 - Мусульманское песнопение, традиционно исполняемое мужским вокалом соло или в хоре без сопровождения музыкальных инструментов.]», – удивляется Андрей.

Теперь орет Wind of Change. Вообще-то это одна из его любимых песен, так что он ни за что не поверит, что она может звучать так бездарно, как сейчас. Должно быть у него самого уже просто поехала крыша.

Несмотря на острую боль, которая затуманивает его мозги, он еще вполне ясно осознает происходящее, очень хочется есть. Он пытается подбадривать самого себя, ведь если чувство голода еще не притупилось, значит, есть шансы на выживание и спасение.