Цветные сны

– Он убил их. Он убил Стеллу. Купер, ты понимаешь? Он убил их…

Она уронила голову на руки и заплакала: горько, навзрыд. Эрик растерянно стоял рядом с ней и не знал, что ему делать, потому что ни один подозреваемый таким образом себя еще никогда так при нем не вел. Врали, изворачивались, оскорбляли, пытались сбежать, оказать сопротивление… Да, такое было, и в таких ситуациях он знал, как себя вести. А тут… У него возникло желание махнуть рукой: если утешать, она только еще больше расплачется… Да и утешать-то он, собственно, не особо умеет… А кому понадобилось убивать ее лошадь? Кому, кроме как только тому подонку, что дал ей медальоны?.

. Как же зовут эту скотину? Но она сказала, кажется, «убил их»… Значит, их много… Лошадей, что ли? Загадочно, вечер определенно перестает быть томным. Фу, болван, друзей скорей всего! Или знакомых. Или родных. Шантажиком попахивает. Мерзким таким, поганеньким. Интересно, что же она отказалась делать? А, может, это он сам, с его театральными эффектами, врезал кому-то ниже пояса? Федерал пожал плечами. Ну тут он не виноват – у него работа такая… забавная.

Глория подняла голову, выпрямилась, встала на ноги и направилась в прихожую. При этом у Купера, не спускавшего с нее глаз, сложилось впечатление, что она не сильно понимает, что делает.

Она сделала несколько неверных шагов, тяжело вздохнула и вдруг стала медленно оседать на пол. Ах, черт, театральные эффекты сменились сериальными страстями!.

.

Выбора особо не было, поэтому пришлось подхватить ее, и она с простой доверчивостью, по-детски всхлипывая, прижалась к нему. Он, чуть поколебавшись, покрепче обнял ее и внезапно подумал, что она все же очень хрупкое создание. И вот всегда с этими ба… женщинами так: то стволом размахивает, бегает, звонит, талмудом этим лошадиным по башке запросто, вся активная такая. То – бац! – и поплы-ы-ы-ыли…

Обнимать ее было странно, удивительно… Еще удивительней – ощущать ее тепло, чувствовать, как она дрожит, и почему-то с какой-то непонятной и внезапной горечью понимать, что они – совершенно чужие люди.

Вообще чужие. К тому же она с точки зрения закона преступница. А он – с точки зрения того же закона – коп. И к тому же коп, который при исполнении.

Ну да, ну да, конечно, ФБР – это вам не полиция!

Но вот только коп – он и в Африке коп.

Сколько они так стояли, Эрик не знал.