По рукам и ногам. Книга 1

Любой новичок в гареме – это повод чуть ли не для войны. Кажется, я и от Ланкмиллера успела услышать нечто подобное.

Пол в нашей комнате действительно был завален сумками, и хотя большая часть барахла была действительно подписана моей новой кличкой, попадалось и кое-что для Николь. Я случайно вытащила со дна пакета её серёжки: глубокий синий сапфир, очень нежный, в обрамлении из золота с россыпью мелких драгоценных камней, которые будто светились изнутри, как капли воды на солнце. У меня в первый миг даже сердце от такой красоты замерло.

И тогда до меня дошло. Она, именно она, а не та в коридоре! Именно Николь – главная любимица Ланкмиллера. Однако этот статус не совпадает по какой-то причине с тем, как её воспринимают другие наложницы, и именно поэтому в комнате на двоих Николь до сих пор жила в одиночестве. Я покосилась на неё со странным чувством недоверия, ведь если среди всех эта девушка пользуется наибольшей его благосклонностью, разве не должна она сейчас ревновать? Ведь новая игрушка, очевидно, отбирает его внимание.

– Мне достаточно того, что он хорошо со мной обходится, – она перехватила мою мысль, так и не высказанную, будто из воздуха.

– Хорошо обходится? А как он… – Я зачем-то оглянулась на дверь, прежде чем продолжить. – А как он в постели?

Николь тихо рассмеялась.

– Он вырос в гареме. Как ты сама думаешь?

– Нет, я к тому, что… Мне показалось, он немного… грубоват.

Девушка неопределённо пожала плечами, мягко намекая, что обсуждать тут нечего, и мне стало неуютно от этого разговора.

Ближе к вечеру, когда уже стемнело, к нам в комнату заглянула старушенция-уборщица и командным тоном потребовала:

– Кику, на выход!

– Руки за голову, лицом к стене… – проворчала я себе под нос, неохотно поднимаясь с кровати. Меня уже клонило в сон, и выпутываться из одеяла, чтобы идти всячески ублажать его высочество, до ужаса не хотелось.

Тётка ткнула мне в спину, выпихивая в коридор и очевидно проклиная мысленно за медлительность. Как будто если я не потороплюсь, Кэри умрёт от недотраха.

О, поверь мне, женщина, это будет последнее, от чего он умрёт. Её б так кто ткнул в хребет, это больно, между прочим. Гренадёрша.

В коридоре вечером было довольно атмосферно, тёплый свет в ночниках слегка подрагивал, разливаясь по стенам мягкими очертаниями, и пахло чем-то приятным вроде сандала. Правда, охранники в форме разрушали всю магию и наводили страха, прогуливаясь по коридору, как вестники грядущего апокалипсиса, большие и чёрные.