По рукам и ногам. Книга 1

– Чтобы ты мне руку случайно сломал, пытаясь утихомирить? Ха-ха, нет, спасибо.

Едва я это сказала, Кэри прижал меня лицом к столу, платье задралось, и я мгновенно залилась краской, мысленно примерив на Ланкмиллера пару крепких проклятий. Знал бы он, как мне пакостно от всей этой ситуации, как я просто хочу исчезнуть отсюда, не донимал бы идиотскими вопросами.

– Слушай, – кончики пальцев легонько скользнули по внутренней стороне бедра, я напряглась ещё больше, – а ты когда-нибудь прибегала к самоудовлетворению?

– Ну… – Во мне сейчас кровь свернётся от омерзения.

– Это значит «да»? – спокойно, с нотками веселого злорадства, поинтересовался Кэри. Пальцы продолжали исследовать кожу, неотвратимо поднимаясь всё выше. Дерево стола холодило щеку. – Что, по-простому, без всяких изощрений?

Кэри неожиданно потёр клитор, и я, охнув, закусила губу. Отвращение поддело нервную систему острым ножом, спускаясь покалыванием по внешней стороне ладони. Даже такие ласки не приносят удовольствия, когда получаешь их в столь… затруднительном положении.

Ланкмиллера это не слишком-то беспокоило, судя по звуку расстёгивающейся ширинки.

– Ноги пошире раздвинь, – скомандовал он весьма холодно, и я выполнила приказание, отчётливо понимая, что за этим последует. Постаралась расслабиться. Если зажиматься, будет только больнее – это первое, что учишь в борделе, даже если не являешься его частью. Я сосредоточенно наблюдала за тем, как потеет от моего дыхания гладкая поверхность стола, когда почувствовала, что его член, горячий и твердый, входит в меня сначала медленно, а потом резким рывком.

Взвыла, выгнувшись и закусив губу, но Ланкмиллер поймал меня за волосы и снова прижал лицом к столу. Даже в глазах потемнело. Ну спасибо тебе, родной.

– А поосторожнее никак нельзя было? – выдавила я сквозь неожиданно выступившие слёзы, царапая деревянную поверхность. Больше всего хотелось прервать эту пытку нефритовым жезлом, но на такое развитие событий Ланкмиллер явно не был настроен.

– Ну-ну, – он отомстил за непрошенную реплику очередным резким толчком.

На этот раз я вместо обветренной губы закусила указательный палец и зажмурилась, позаботившись о том, чтобы из горла не вырвалось больше ни звука. Резкая боль постепенно сошла на нет, оставшись только отголосками, пронимавшими с каждым движением. Язык почти поворачивался назвать это терпимым, только вот один козёл обещал мне быструю процедуру, а в результате пытка казалась чуть ли не вечной.