Грань дозволенного

Провожая орущую братву, бодрой походкой устремившуюся к машинам, мы не заметили, как дверь открылась снова. Обернувшись, я нос к носу столкнулся со Стасей. Приталенное драповое пальто, хрустящий фирменный пакет с торчащей бутылкой дорогого вина, насмешливый колкий взгляд холодно-голубых глаз – без сомнения, она узнала меня.

– Стась, ну ты чего? – Держащий её под локоть Ковалёв нетерпеливо, словно конь, переминался с ноги на ногу. – Там у пацанов уже фляга свистит, тебя все ждут!

– Ничего, пойдём, – Спустившись по лестнице, они пошли по направлению к орущей ватаге, уже успевшей принять на грудь.

Отойдя немного, она обернулась вновь – какая-то злая, как февральская вьюга усмешка играла на её губах. А может, мне попросту показалось.

– И когда они успели так близко спеться? Гляди, как почесали! – длинно и витиевато выругавшись, сплюнул Евстафьев. – Свинья везде грязь найдет…Погоди, я быстро.

Зайдя в магазин, через минуту Коля, злой до невозможности, вылетел обратно.

– Ещё и всё пиво по акции вынесли, сволочи!

Я же смотрел туда, где ещё совсем недавно маячило пальто Стаси, вспоминал острый взгляд из-под длинных ресниц, растянувшиеся в ухмылке губы, пьяных орущих братков и понимал: конфликт неизбежен.

...

2.

На улице было промозгло, несмотря на светящее сквозь жидкие облака солнце. Я медленно тащился в школу по знакомой улочке – после вчерашней, выматывающей смены я вернулся домой ближе к полуночи. Зевая, я услышал позади чью-то бодрую поступь: ко мне быстрым шагом кто-то приближался.

Я обернулся, увидев Кольку Евстафьева. Уже подняв руку, чтобы поздороваться, я замолк: Коля был темнее штормовой тучи.

– Не с той ноги встал? – спросил я, на что получил отчеканенный ответ:

– Идём со мной. Сейчас будем кое-кого бить. Ногами, по лицу.

– Хороший настрой с утра пораньше, – стараясь догнать быстро идущего Евстафьева, допытывался я. – Объяснишь толком, кого и за что бить?

– Этот ублюдок вчера, после школы подкараулил в гаражах мою сестру, – Голос Коли звучал глухо, как из бочки.

 – Я его за плинтусом хоронить иду.

– Я с тобой, – Я уверенно поравнялся рядом с ним. Без лишних слов и раздумий. – Давай ещё Долофеева позовём?

Коля не ответил. В молчании мы прошли остаток пути, вошли в школьные ворота. По пути я вооружился небольшим железным прутом, Коля довольствовался не пойми откуда взявшимся кастетом.

Спрятав под куртки оружие мести, мы миновали охранника. Ванька сидел в фойе, листал тетрадь. Я поманил его пальцем к себе.