Дышит степь

И слово нежное растает

Средь мать-и-мачехи и грязи.

В деревнях, занесённых то листьями, то снегами…

В деревнях, занесённых то листьями, то снегами,

Чёрным маслом лоснясь, вздымается чернозём.

Перейдёшь через реку с кисельными берегами,

И увидишь у края хату – там и живём.

До неё через рощу – тропинкой – всё прямо, прямо.

А за хатой нашей кладбище да пустырь.

– Гуси-лебеди? Пролетали… Куды – не знамо.

Печка знала, но этой печки и след простыл.

Облетевшим пеплом в травах змеится проседь,

Зеленей не станут – сколько воды ни лей…

Разве яблоня помнит?.. Ветви поднять попросит,

А они Креста Голгофского тяжелей.

И река не укроет. Она и сама как рана.

Нынче лебеди низко – чую: не быть добру.

Так что ты не надейся, Марья. Ищи Ивана

За горой, во сыром бору, на крутом яру.

А найдёшь – не узнаешь. Он уж не тот, сестрица,

Так что ты погоди чуток, не сымай платка.

Стал он зол и велик, ему уж, поди, за тридцать,

А в глазах заозёрной хмарью стоит тоска.

Заросли все дороги… Куда вам обоим деться?

Как живою водой, умойтесь своей виной.

Унесли гуси-лебеди синее ваше детство

Прямо в кущи небесные, за море, в мир иной.

Замри-отомри

Мир играет в «замри-отомри».

Настрадавшись, деревья застыли.

Чиркнешь спичкой – пищат снегири,

Узнавая, ерошатся: «Ты ли?».

Но метель обещает: «Усну-у… –

В белом саване, в платье ли бальном…»

Пламя гаснет – ты снова в плену,

Как дитя на столе пеленальном.

«Спи, не плачь, не боли, не дыши», –

Бают няньки у края могилы.

Ты, носящая имя души,

Хоть бы крылышком пошевелила!

Слишком холодно… Слишком стара.

Даже вот у деревьев – кора.

И не надо пытать, что под ней.

Там, под ней – и того холодней.

Поговори с деревьями

Поговори с деревьями. Они

Попятились, слегка ослеплены

Неласковым голубоватым блеском

Ещё вчера уступчивой реки,

А нынче лёд сверлили рыбаки,

Последний луч натягивая леской.

Поговори. Их шум шероховат.

Зелёной лести листьев, говорят,

Не пить реке до самого июня.

Но чуткий смысл, что каждой веткой гол,

Тугой, узлами скрученный глагол,

Того луча неистовей и струнней.

Я рядом, дерево. Едва дышу.

Но дышишь ты, а всё другое – шум,

И я цепляюсь за тебя корнями.