Достигая крещендо

– Вы ведь не зря сидели одиннадцать лет в кресле премьера? – спросила сильно запыхавшаяся Любовь Аркадьевна, пока ещё не закончились аплодисменты. – Столько наблюдаете за политикой, при этом столько несистемных убеждений…

– Не понимаю, к чему вы клоните, – как ни в чём не бывало произнёс Божесов, раскланиваясь. – Я домой, завтра день важный. Первые обсуждения генпрокурора.

– Один же после вас занял место в Лимске, пока вы губернатором там трудились? Вы его продвигать будете… Не коррупция, с которой вы боретесь? – спросила уже хищными интонациями Любовь Аркадьевна.

– Нет ничего проще борьбы с коррупцией, дорогая. Создал министерство со страшным названием, поставил ошалелого человека во главе и дал триста человек спецназа. Всё. Начнут бояться! Правда, скоро министр в Москве будет редко, предпочитая больше Европу, но так, увы, устроена жизнь.

Он ушёл, весело помахав рукой другим приглашённым чиновникам.

– Хитрец, – подошёл к Любови Аркадьевне её пресс–секретарь.

– Не то слово, – процедила она в ответ обыкновенным голосом.

– Я про ваш танец! Представляете заголовки: «Премьер спас от падения несистемную оппозицию».

– Пиарщик… – прошипела Любовь Аркадьевна.

Глава V

Артемий Клёнов сидел на веранде ресторана своего отеля, вяло пережёвывая какое–то случайно заказанное обеденное блюдо из морепродуктов. Солнце агрессивно горело, нагревая асфальт, камни пляжа и стегая людей, покорно и не без удовольствия подставляющих ему свои спины.

Клёнов сидел в тени веранды, на автомате рассматривая окружающих, и напряжённо о чём–то думал… Прошло десять минут, и в лучах солнца на веранду зашёл епископ Евгений в синем подряснике, солнечных очках с синими стёклами и синих же мокасинах. Близоруко оглядевшись, он уверенно направился к столику Артемия.

– Обедаешь? – принимая вольготную позу, сказал он.

– После такой ночки это ещё завтрак, – неотёсанно усмехнулся Клёнов.

– Выспался?

– Просто восхитительно! Никогда так хорошо не спал!

– Это всё чарующая красота моего голоса, – снял очки епископ с наигранной гордостью.

– Да конечно! – усмехнулся Клёнов. – А игра какая! Где же ты в школе себя просаживал.

– Педагог апатию привил, – серьёзно проговорил Евгений, немного смутив Клёнова и делая официанту какой–то знак.

Артемий недолго помолчал, вновь раздумывая о том, что надо было сказать…

– Послушай, – начал он размеренно.