Сахар

– У меня были обстоятельства! Ясно тебе!? Ты ничего не знаешь обо мне… У меня обстоятельства! – вновь агрессивно повторила она, кинув непотушенную сигарету в его сторону.

«Вот ведьма… Главное, что я больше никогда не вернусь сюда», – мелькнула шальная мысль, ударившая его в подсознание. Он обратил свой взор на часы. Возможно, где-то в глубине души он хотел продолжить диалог и попытаться всё-таки узнать, что за «обстоятельства» у Инги и хоть как-то попробовать подбодрить её, но.. Надо идти.

– И чего теперь? Правда? Что-то планировать глупо, всё равно всё всегда пойдёт по… – всё-таки попытался поинтересоваться Лазарь, нежно положив руку на её спину.

 – Понимаешь?

– Не трогай меня! – она с прежней злостью отвергла его приятельский знак, задев его внешней стороной ладони по лицу. – Хватит!

Лазарь понял, что именно сейчас диалог достиг вовсе не той кульминации, которую ему, возможно бы, хотелось видеть изначально. Он принял чёткое решение, что пора спешить на поезд.

– Спокойно, подруга! Так, в общем.

Мне пора. Правда, пора, – он развёл руки в стороны. – Но я искренне тебе желаю успехов в местном недовузе. Как-нибудь запишусь к тебе на мужской маникюр, лады? – он моментально вскочил со скамейки и продолжил свой путь, ступая всё теми же лёгкими равномерными шагами.

– Да пошёл ты! Скатертью дорога! – крикнула она ему в след, возмутившись такой халатности со стороны её собеседника. – Ты… Ты… Негодяй! Ты – негодяй! Понимаешь?! Понимаешь?! Понимаешь…

Инга ещё долго не могла прийти в себя, не веря, что такой потенциально приятный собеседник, смог так беззаботно и бестактно обойтись с её горем, отвесив несколько стереотипных шуток.

Одинокие слёзы резко преобразились в цельный ручеёк, аккуратно стекая на её сапожки цвета нектарина. Двор, который пятнадцать минут назад был наполнен тяжкой тишиной, наполнился рыданием и обидой вселенского масштаба.

«Лазарь Рекрутов. Тоже мне, умник. Ненавижу… Ненавижу вас всех… Ненавижу!», – искренне мелькнули злобные мысли в её голове, заполняя её чуть покрасневшие от злости щёки горькими слезами, уже который раз за последние сутки.

Лазарь по дороге к вокзалу успел несколько раз небрежно поправить свою чёрную бандану с мелким геометрическим принтом, которую он привык использовать в качестве шарфа, чётко и конкретно веруя в то, что в этот город он не вернётся ни за что на свете. Его тонкая переносица всё ещё горела от довольно прыткого удара.