Одинаковые люди

Тем не менее я не жаловался и просто пытался как можно больше фотографировать и записать.

Однажды мне предложили выехать на боевой выезд с целью охраны гуманитарной помощи. Я согласился молниеносно, потому что просто устал пролеживать бока в палатке, а моя командировка заканчивалась уже через пару дней.

Мне выделили каску и бронежилет, на котором было написано «PRESS». Не сказать, что я этому снаряжению больно уж доверял, но у меня хотя бы теперь был бронежилет. Я, как обычно, плотно покушал перед выездом и собрав свой фотоаппарат и тетрадку для заметок, был готов к выезду.

В пути мы должны были провести часа четыре. Этого времени мне бы как раз хватило для того, чтобы собрать все свои записи в целую статью, и я решил его не терять.

Примерно через три с половиной часа мы въехали в город, название которого не смогу выговорить даже на смертном одре. И вот тут-то я увидел то, что видел далеко не каждый. Если быть уж совсем честным, то видеть такое я бы даже не хотел. Я сразу понял, что это не подготовленное по сценарию и таймингам шоу.

Я достал фотоаппарат и начал фотографировать.

Первое что бросалось в глаза – огромная бедность этих мест, было видно, что все вокруг пропитано и уничтожено долгой войной. Войной не понятно с кем и не понятно за что. Войной, которая просто хотела быть самой собой.

На первом снимке я запечатлел, разбитый до ужаса магазинчик, который стоял брошенный и никому не нужный. Наверняка, в лучшие времена его хозяин имел хорошую прибыль и успех среди местных, но кого это теперь волнует? На втором снимке, я видел разбитый бомбами центр города, убитые улочки.

На стенах некоторых зданий до сих пор остались следы крови и пуль. Такая картина казалась для меня настоящей и жуткой одновременно. Ни один заказной репортаж не сравнится с тем, что я наблюдал из прицела своего объектива, проезжая мимо всего этого.

Третий снимок показывал, как мама маленькой девочки наливала воду из местной канализации. Глаза этого ребенка, довольно четко и ясно давали понять то, какой ужас они видели.

И все это в дикую жару.

Проезжая мимо местного госпиталя я сделал четвертый снимок. Оторванные конечности, гангрены, люди без глаз или ног, просящие друг у друга хоть какой-то помощи, не вызывали у меня никаких чувств. Вернее, я был просто ошарашен и не очень уж и соображал, чтобы что-то чувствовать. Я был просто в шоке. Я решил, что четырех таких кадров мне было достаточно для того, чтобы меня стошнило.