Северный крест

И Солнце, затмившись, меркло днями, и рушились скалы, глыбы свои роняя во прахъ; море, волнуясь, яростною п?ною волнъ накатывало себя на брега, словно тщась размолоть, поглотить дрожащую твердь, яростью кипя, злобою судьбы бросало себя на брега, и сушь погребалась волнами; всё колеблемо было Судьбою. Окоемъ, словно В?чности святой необъятность, изошелъ мракомъ священнымъ. Твердь небесная сотрясалася во страх?, Критъ трепеталъ, и дрожала Матерь-Земля въ родовыхъ своихъ мукахъ; древа ярилися и порою сгорали до тла; лепестки пламени были зримы…

И надъ просторомъ Земли послышался плачъ – сквозь шумы и громы – на древ?: отъ отца и отъ брата сокрытый младенецъ, Криторожденный, возступалъ: въ жизнь; и ею низвергся: въ нее.

И слышенъ былъ подъ блеянье козы въ лугахъ разнотравныхъ, ов?ваемыхъ в?тромъ знойнымъ, сухимъ, предв?щавшимъ еще большiя, вящiя бури, грозы и б?ды, – гласъ. И гласъ непокорный, несытый, дерзновенный, алчущiй власти, начальствовать алчущiй, – буйствовалъ, мятежась, будучи скованъ шумомъ окрестнымъ, но вторьемъ раздавался окрестъ: вопреки гневамъ природы. Безсилела злоба стихiи, умолкала, и – ея, не дитяти – гласъ умолкалъ, спокоясь, н?м?я: словно подавала надежду, милость рождая, потухая, – природа, и изс?ченье ея затухало; и покой снисходилъ долгожданный. Зыблема рокомъ, отдыхала природа, ободряясь покоемъ, зал?чивая прободенные свои покровы: несм?тныя жертвы дарила – счастливо схороненному младенцу-отцу…

Се – слышно припаденье устъ младенца, мокровласаго, беззащитн?йшаго къ щедродарному вымени, жадное въ страсти своей.

И Солнце, дотол? тьмою словно за руку держимое, зыблемое, – впервые – ярчело. И зиждилось пресуществленiе младенца, отъ отца матерью прячемаго, – въ Громовержца-отца.

Рождался иной близъ Иды-горы, кто ежель уд?лъ свой им?етъ, то уд?лъ его – повел?вать, сл?дить за порядкомъ божественнымъ и его водворять. Бездны Хаоса гляд?ли въ сл?пое его лицо. Гордо взиралъ на окрестное божественный юнецъ.

День возставалъ ото сна, и множились т?ни. Дитя тайнорожденное улыбалося новому дню, играясь съ куретами, его забавляющими плясками, Великой Матери слугами, которые, случись дитят? всплакнуть, бряцали шеломами да щитами: таково было козы повел?нье, нянчившей юнаго бога, милостью чуда оставшагося въ живыхъ, матерью отъ отца спасеннаго: отца, в?дающаго судьбу свою и потому страшащагося разящаго превосходства сына, что долженъ родиться; судьбы изб?гнуть тщился отецъ, пожирая дитятъ своихъ, ужасн?йшiй, свиреп?йшiй, кровоалчный.