Северный крест

Исполненныя визгливаго восторга созданiя природы вносили иное изм?ренье къ видамъ критскимъ, обогащая ихъ не только молнiеносною хаотичностью движенiй, но и своими криками. Была зрима и одиноко зависшая въ аэрахъ н?кая хищная птица, медленно кружащая вкругъ точки незримой, м?няющей, однако, м?стоположенiе свое въ пространств?. Но вотъ уже и она скрылась изъ виду, пропала въ безконечности небесъ – м?рный взмахъ крыла подымалъ её всё выше. – Всюду бiенiе жизни, и всё зыблемо въ зыбь: полнотою жизни. Вотъ откуда лiетъ себя воля критская, вотъ сердце Крита; пусть говорятъ, державный Кноссъ – сердце его: стоитъ лишь взглянуть на пространства сiи, чтобы отдать и свое сердце подлинному сердцу Крита.

Но лишь отр?шившiйся отъ чувственнаго возмогъ бы осознать: за вн?шнею безбрежною безпорядочностью природы скрывается внутренняя ея м?рность, которую можно принимать, её познавая или же въ ней растворяясь, а можно – ея отвращаться, ею тяготясь. Поверхъ поверхности – красокъ и формъ – таилися смыслы, слагающiе сущность.

И м?рность была однимъ изъ нихъ. – Природа молилась создавшему: п?ньемъ птицъ, игривымъ в?тромъ, шумомъ волнъ морскихъ, шелестомъ листьевъ, теченьемъ р?дкихъ облакъ.

Подходя къ родному селенiю, съ Ирой завела бес?ду казалось бы одна изъ т?хъ неприм?чательныхъ и малоотличныхъ межъ собою критскихъ матушекъ, которыхъ можно было встр?тить въ любой изъ критскихъ деревушекъ, въ которыхъ он? если и не царицы, то управительницы и люди почитаемые на сел?, отъ которыхъ немногое да зависитъ; та, знаете ли, середина, гд? рождается пошлость, а, родившись, царствуетъ: та пошлость, что сперва отрицаетъ, а посл? ср?заетъ вс? вершины, случись этимъ вершинамъ быть не дольними, а, скажемъ, горними, не зд?шними, а тамошними; та пошлость, которая родомъ изъ царства количества и знать не желающая о царств? качества.

Эта же критская матушка, женщина зр?лыхъ л?тъ, од?тая если и не въ колоколоподобную юбку съ преузкой талiей и преглубокимъ декольте (подобалась она только жрицамъ и придворнымъ дамамъ: женщинамъ высшаго св?та), то од?тую всё же въ одежды не безъ намека на колоколоподобность, узость талiи и декольте (какъ знакъ ея достоинства), – отличалася отъ прочихъ не только болтливостью неуемной, которая была въ частности сл?дствiемъ ея любопытства, и сп?шностью говора, что вообще не было свойственно людямъ т?хъ, крайне отдаленныхъ отъ насъ эпохъ, невозвратимыхъ, но и близостью къ одному изъ критскихъ дворцовъ, гд? порою вид?лась и со знатью.