Северный крест

Ира же – когда Малой сп?шно удалился, приговаривая чуть погодя «Критскую жалую природу, сердце пляшетъ вонъ!» и обливаяся потами, – молвила вслухъ: «У Касаты на колесниц? колеса, златомъ оправленныя, а этотъ-то пусть себ? б?гаетъ. И еще оба зовутся людьми! Что межъ ними общаго, что ихъ связываетъ? Пропасть, бездна межъ ними».

Долго ходила Ира, сердце успокоивши, по полю и гадала: любитъ-не любитъ; снова чаще выходило: не любитъ. Уставши, медленно отправилась къ дому своему, позабывши о пос?щенiи знахарки; по дорог? любовалась лазурью небесною, разстилавшейся въ упоительныхъ аэрахъ.

Отаями грезъ ниспадала лазурь и внушала надежду. Подходя къ дому, увидала своего любовника, поджидавшаго её у входа, мужа многомощнаго, съ кожей цв?та песочнаго, съ очами грозными; былъ онъ однимъ изъ начальниковъ «братьевъ критскихъ»: критской п?хоты. Скупо и съ презр?ньемъ подчеркиваемымъ отв?чала она на многострастныя его ласки, отстраняясь больше для вида и по обычаю. Вошли въ домъ…

На сл?дующiй день, уставши отъ любовныхъ ласкъ и проснувшись поздно, когда Солнце критское продолжало палить, попаляя живое и неживое, любовникъ Иры напомнилъ ей, что сл?довало ей отправляться въ дорогу.

Черезъ н?которое время Ира по дорог? къ знахарк? увидала Мудренькаго. Онъ поприв?тствовалъ её по критскимъ обычаямъ. Неизв?стно, о чёмъ шелъ разговоръ: отъ него долет?ло н?сколько фразъ:

– Я жъ теб? услугу оказала! – капризнымъ тономъ сказала Ира.

– Какую? – словно бычокъ, отв?чалъ Мудренькiй.

– Поц?ловала когда-то: въ щеку.

Ахъ, какъ была я несмышлена.

Таковъ былъ Евинъ родъ на земляхъ добрыхъ.

* * *

Малой же, сильно запыхавшись отъ б?га, направлялся во Дворецъ, во святая святыхъ Крита, гд? уже н?сколько л?тъ служилъ писцомъ. Чертогъ, отбрасывающiй пугающую предлинную т?нь, многоколонный, пробуждался ото сна. Писецъ приближался ко мр?ющему Дворцу-великану, св?тлокаменному, крепкостенному, б?лизною равному сн?гамъ и льдамъ горы Иды, страшащему, и всё не могъ привыкнуть – вид?вши его сотни разъ за жизнь; Малому онъ казался не только и не столько безм?рно-чуждымъ, иноприроднымъ, но: не выросшимъ изъ земли, отъ в?ка и до в?ка доброй земли (такъ учили матери и бабки), но словно низвергшимся, обрушившимся съ чуждаго неба: въ ея лоно.

Дворецъ представалъ: чудищемъ, хотя и распростертымъ, но живымъ и высившимся: до неба. И во внутрь чудища – не черезъ пасть – главный входъ, но черезъ иныя его отверстiя – черный входъ – предстояло проникнуть Малому по долгу службы.