Северный крест

О! Сыщемъ: главою клянуся! И да настигнетъ его месть вс?хъ, вс?хъ богинь нашихъ и нашихъ боговъ; да настигнетъ его и моя месть, нижайшаго изъ рабовъ Твоихъ, месть, разящая, яко копья воевъ нашихъ, лучшихъ во всей Вселенной, не в?дающихъ роздыха во браняхъ, острая, яко серпы да косы землепашцевъ нашихъ, лучшихъ во всей Вселенной, горячая да раскаленная, яко м?дь, пылающая подъ орудiями многомощныхъ нашихъ кузнецовъ, лучшихъ во всей Вселенной. – Месть моя да будетъ стр?лою, всеразящей и страшной, яко и боль моя, рожденная злод?яньемъ Нечестивца, злодыхательнаго, злотворнаго: злод?яньемъ, чернымъ, яко Нощь.

Вновь переведя если не духъ, то дыханье свое, продолжалъ царедворецъ:

– Заступаетъ время горькое, злотворное. Множится д?йство окаянное. Зло учинилось на земл? критской. Отъ того, какъ мы отв?тствуемъ на надвигающiяся изъ грядущаго бури, зависятъ судьбы не только Твои, о Державный, не только народа Твоего, но и потомковъ – Твоихъ и народа. Настало время отв?тствовать Нечестивцу д?яньями: кровью.

Всепокорно вв?ряю реченное Твоей милости.

Склонившись долу согласно придворному этикету, Касато, улыбаясь, возопилъ:

– Славься до скончанiя временъ, Величайшiй изъ великихъ. И живи во в?ки в?ковъ, покам?стъ и самое Время не истл?етъ.

Царь началъ чаще обычнаго тереть руками свои синяки и поглаживать свои ланиты и выю; вм?ст? съ т?мъ выпрямилъ онъ сутулую свою спину, и очи его стали грозными (а не лишь спокойно-надменными, какъ обычно); властнымъ жестомъ десницы приказалъ онъ исчезнуть слуг? своему, и тотъ, разсыпаясь въ поклонахъ, сп?шно удалился изъ царскихъ покоевъ, предъ т?мъ воскликнувъ подобающее къ сему случаю «Служу Имато.

А въ Имато – служу Криту!».

Потъ лился – несмотря на прохладу, даруемую Дворцу матерiаломъ, изъ коего былъ онъ скроенъ: камнемъ, – съ Касато. Чуялъ онъ, что сд?лалъ онъ д?ло, и улыбка, по-восточному лукавая, жадная, алчная исковеркала восточное его обличье.

Д?ло шло къ Ночи, и воцарялася тьма на безмятежномъ критскомъ неб?. Съ бол?е легкой душой и сов?стью бол?е чистой улегся Касато спать во Дворц?, отправивъ по домамъ слугъ своихъ ран?е срока и никого изъ нихъ не оставивъ на ночь. И снилися ему сны, въ коихъ онъ и самъ былъ то прiемлющимъ дары и одобренья, награды и почести отъ вседержителя, то былъ онъ – тише, тише! – и самимъ царемъ: царемъ царствующимъ и повел?вающимъ, съ Лабрисомъ въ руцехъ.