Северный крест

Ихъ толпа растерзала еще до того: во мгновенiе ока. И была такова.

* * *

Акай будилъ неразбуженныхъ: Критъ дотол? не в?далъ возстанiй: рабы, въ рабств? и рабствомъ рожденные и вскормленные, и мнимосвободные, рабами – на д?л? – ставшiе, – вс? они были вскормлены покорностью, смиренiемъ, любовью къ царю, какимъ бы тотъ ни былъ. – Пробудить ихъ отъ сна было подъ силу разв? что ц?лой дружин? многохрабрыхъ иноплеменныхъ воевъ, несмотря на благодатную почву для возстанiя. Однако Акаю сд?лать это удалось: число сторонниковъ возстанiя множилось; оно становилось всё бол?е и бол?е велико, близясь къ числу зв?здъ въ ночи.

 – Критъ пришелъ въ движенiе.

Акай д?йствовалъ въ самомъ д?л? мудро: молнiеносными, вн?шне безпорядочными, ник?мъ нежданными, какъ правило, ночными нападенiями онъ захватывалъ дворцы, не им?вшiе, какъ изв?стно, ни гарнизона, ни кр?постныхъ ст?нъ. Посл? же ему – сами! – покорялися земли окрестныя, прилегавшiя къ тому или иному дворцу. Часть м?стныхъ жителей съ изряднымъ постоянствомъ втекала въ войско его, ширя и глубя его ряды.

Также отм?тимъ: часть критскихъ братьевъ также – чувствуя сила и женски къ льня къ ней – нер?дко вливалася въ ряды возставшихъ, которые всё бол?е и бол?е походили на море, захлестывающее Критъ бурею, великой въ своей сил?.

Какъ мы сказали, Акай д?йствовалъ мудро. Сiе выражалось и въ томъ, что, громя наскокомъ дворцы и посл? убивая жрицъ и чиновниковъ, онъ оставлялъ въ живыхъ и рабовъ, и – что много важн?е – писцовъ, принуждая посл?днихъ отправлять гонцовъ въ Кноссъ съ глиняными табличками, подтвержденными дворцовыми печатями (у каждаго дворца была своя печать); въ табличкахъ сообщалось, что: либо опасность миновала и дворецъ отразилъ атаку возставшихъ, либо возставшiе не появлялись и, по слухамъ, находятся вовсе въ иныхъ земляхъ Крита.

* * *

Иные изъ крестьянъ и ремесленниковъ, невеликiе числомъ, вовсе не были рады возстанiю и противились отдавать возставшимъ плоды своихъ трудовъ. Такъ въ одной деревеньк? посл? того, какъ Акай побывалъ въ ней, еще не разъ поминали его лихомъ:

– Да будь онъ проклятъ, лиход?й! Не братъ онъ намъ, а тать, говорю, и губитель.

– А хто?

– А Акай! Акай-нечестивецъ! Обобралъ насъ до нитки: хуже жрицъ.

– Да, посл?дствiя смуты, говоритъ, еще страшн?е. Саранчою идетъ по землямъ добрыхъ.

– Еще, говорю, губительн?е, нежель поборы: поборы жрицъ всё жъ в?даютъ свои пред?лы, хотя пред?лы сiи выросли за годъ-два въ разковъ-то н?сколько.