Северный крест

Кто-то изъ нихъ зычно и громно крикнулъ, заглушая прочихъ:

– Завтра, завтра одержимъ мы поб?ду, о коей будутъ долго еще п?сни п?ть, ибо не пожал?емъ себя! Войско вражье вяло въ сердц? своемъ. Они только что и желаютъ, какъ уб?жать съ поля боя – да поскор?е!

* * *

Чередою нескончаемою хлынулъ народъ: къ предм?стьямъ Кносса; людъ былъ угрюмъ и напоенъ страхами за свою дерзость; но – скор?е благодаря, нежели ему вопреки, – была толпа шумлива, гоготала она, разливаясь по аэрамъ отъ гулкихъ басовитыхъ голосовъ до пищанья дитятъ; и былъ гулъ по земл? критской; и была чернь зла; и злой былъ жаръ дневной.

Ширилось число пришедшихъ, преходя въ великое множество. Случись множеству сему быть едину, то была бъ сила прегрозная, но была толпа сущностно разс?янною: одна часть алкала, какъ то ей всегда было свойственно, хл?ба и зр?лищъ; она и в?дать не в?дала, что помимо хл?ба земного есть хл?бъ небесный. Иная часть толпы также в?дать не в?дала о хл?б? небесномъ, но въ отличiе отъ черни, желавшей во что бы то ни стало утолить изв?чные свои глады – зд?сь и сейчасъ и любою ц?ной (хотя бы завтра ихъ и казнили), – сiя часть толпы желала перем?нъ и ради перем?нъ жертвовала до времени хл?бами и зр?лищами.

Но какихъ именно перем?нъ алкала она? Ясно одно: свергнуть Касато и царствовать вм?сто него и влад?ть Критомъ.

Но вотъ возставшiе, влекомые да подгоняемые красноярымъ быкомъ страстей, уже близъ Кносса; Кноссъ – въ кольц? возставшихъ; осажденъ Кноссъ, столица минойскаго Крита, и, кажется, н?тъ исхода для него.

Близятся возставшiе къ кносскому дворцу-лабиринту: къ посл?дней твердын?. Касато въ немъ н?тъ, Касато схороненъ Критомъ, незримо обитая не то въ немъ, не то въ Египт?, и одной лишь Матери было изв?стно, гд? былъ онъ схороненъ; но есть жрицы въ Кносс?, въ кносскомъ Дворц?.

Словами чахлыми и лживыми бросилась власть въ сердца и желудки народные. Иные – съ глазами бол?е алчными и желудками бол?е пустыми – в?рили: поддавалась они въ своемъ осл?пленiи ув?щанiямъ жрицъ: власть об?щала быть какъ никогда ран?е щедрой, случись толп? разойтись и выдать въ руки жрицъ своего главаря.

Но и другая, еще мен?е терп?ливая, съ волею еще бол?е короткою, часть толпы пускала слюни отъ обещаемаго: обещаемое – дары Аримана (неизв?стнаго въ этихъ земляхъ лишь названiемъ, но не т?мъ, ч?мъ онъ в?даетъ) – туманило мозги: всего лишь одно имя, одинъ лишь жестъ десницею на главаря, вн?шне никакъ отъ прочихъ не отличимаго, – и ты сытъ какъ никогда ран?е.