Северный крест

Но молчалъ Акай.

– Эй, брадатый, чего отмалчиваешься? Шкуру сдерутъ съ тебя – д?ловъ-то! Покайся, говорю, – посм?иваясь говорилъ первый. А второй добавилъ: – Хуже в?дь будетъ. Отложись, говоритъ, гр?ха своего! Не то кончимъ того, к?мъ бунтъ д?ется: тебя. А прочихъ мы уже побили. А иной людъ и такъ нашъ, критской, за возставшими не уб?гъ онъ. Такъ что покайся, а не лайся!

Хрипя, тихо произнесъ Акай, не глядя на нихъ, и кровь сочилась изъ ранъ его:

– Эти, легков?рные, народъ сей, заслужили Касато, а Касато заслужилъ ихъ: на многая л?та; низкое да не ждетъ высокаго, а высокое да не ждетъ низкаго.

Влад?етъ онъ мiромъ, думая, что онъ – путь, но онъ не путь, но лишь путы, и распутье, и распутица.

Напротивъ стояла, гордо подбоченясь Атана, торжествующая и радующаяся въ сердц? своемъ. Взирала: зв?ремъ; улыбалася: великимъ его страданьямъ; краска залила мраморное ея чело: красн?ла: отъ удовольствiя жесточайше-сладострастнаго.

Обликъ ея былъ поистин? ужаснымъ.

Слышались: нем?рно вспыхивающiе стоны, вскрики, прор?зающiе м?рность неумолимыхъ ударовъ, претворяющихъ спину Акая въ кровяное м?сиво.

Чувствовался – чрезъ н?сколько времени: запахъ гор?лаго мяса.

Акаю думалось: «Близится посл?днiй часъ; я потерп?лъ пораженiе: не по вол? собственной и не въ силу собственныхъ ошибокъ, но потому лишь, что пов?рилъ въ т?хъ, въ кого в?рить было нельзя.

Однако д?ло мое не сгинетъ – да не сгинетъ! – въ прорв? в?ковъ, даже ежли имя мое будетъ забыто в?ками, ибо я разбудилъ ихъ ото сна».

Зрима была: отаями смысловъ ниспадавшая лазурь…

Видн?лся на тверди небесной: облакъ, походившiй на Лабрисъ: посреди кристально-голубого неба.

Когда св?тъ жизни исшелъ изъ Акая, Атана произнесла:

– Во имя богинь.

И всего пуще: во имя Матери!

Посл? же, со взоромъ, бол?е подобающимъ эринiи во время злод?янiй ея, нежели смертной, Атана произнесла н?кiя таинственныя не то заклинанiя, не то и вовсе полубезсмысленныя слова, словно глаголя нар?чiемъ мiра подземнаго.

Ликъ помертв?вшiй – Акая – видн?лся посередь пыточнаго заст?нка.