Борух Баклажанов. В поиске равновесия

Собственного автомобиля у него не было, а заказывать грузовой транспорт или использовать среднестатистическую тележку он считал признаком слабости, не достойным мужчины, поэтому решил нести 8 остекленных верандных рам на собственном горбу. Будучи все-таки человеком разумным, он понял, что такое количество в одно лицо ему не дотащить, посему вспомнил про наследника.

Лютой зимой 87-го года, прибыв на электричке на дачную станцию, отец поочередно спустил 8 верандных рам с платформы, и они приготовились их нести полтора километра по зимней дороге.

У остекленных рам было специально оставлено по одной пустой секции, чтобы повесить их на плечи. Отец повесил Боруху по две рамы на каждое плечо и отправил с миром вперед. Надо сказать, что, ощутив на себе эту поклажу, Баклажанов сразу почувствовал недоброе, уйдя по колени в землю и мысленно представив полуторакилометровый вояж. Но отец никогда особо не потел по поводу его возраста и телосложения – и они пошли.

Шел Борух тяжело. Он уже не пританцовывал. После километра пути по снежной дороге он начал постепенно видеть перед собой длинный и светлый тоннель и на всякий случай остановился, поставил рамы домиком и перекрестился. Пот катился с него градом, заливая глаза, а футболка, надетая под дачный бушлат, начала вставать колом.

Тем временем Борис Борисович уже добрался со своей порцией рам до участка и, не обнаружив сына рядом, видимо, несколько удивился и пошел ему навстречу.

Подойдя к нему, он немного постоял, вдохнув морозного воздуха, и спросил:

– Как успехи?

– А сам-то как думаешь? – ответил Борух, приподняв глаза и ясно понимая, что головокружения от успехов не было.

Старший постоял еще немного и, прищурившись, сказал:

– Что-то, я смотрю, слабоват ты, сынок. Ладно, так и быть, помогу по-родственному, чай, не чужие люди!

Надежда на миг вдруг затеплилась в Баклажанове, и он уже готов был выдохнуть с облегчением, но теплилась она недолго.

Отец издевательски подмигнул, затем взял одну верандную раму и удалился, насвистывая какую-то знакомую мелодию.

– Вроде, из «Джентльменов удачи», – подумал Борух, глядя на удалявшегося старшего.

Затем он поправил бушлат и, взвалив на себя остатки рам, отправился ему вслед.

Дача постепенно строилась. Для Боруха она была каким-то негласным тренажером для закалки характера, этаким тренажером поневоле.