Борух Баклажанов. В поиске равновесия

Это вещи-маяки, на которые мы оглядываемся назад, обладаем сейчас или высматриваем в будущем. Мы – часть этих вещей, и они определяют многое, а бывает, и судьбы людские вершат.

* * *

Уже приехав обратно в Союз, жизнь Баклажанова пошла дальше своим чередом. Занятия в школе сменялись встречами с друзьями, новыми знакомствами и событиями. Как-то в одно из воскресений, идя по улице со своим товарищем, Борух встретил их школьную учительницу русского языка. Душевной организации она была хрупкой, одевалась элегантно и носила кольца с огромными камнями причудливой формы, которые так обожают изъеденные молью театралши.

Она безумно любила поэзию и всегда держала у кровати томик Анны Ахматовой. По собственному признанию, перед сном она читала стихи и иначе заснуть не могла, посему, скорее всего, по две смены в забое никогда не стояла.

– Здравствуйте, ребята! – сказала Рина Менделевна Корец, видимо, направляясь куда-то в магазин.

– День добрый, Рина Менделевна! – ответили они в голос.

– Завтра же какая-то контрольная работа по русскому языку планируется, – начал его товарищ, – что это будет: диктант, сочинение или изложение?

Рина Менделевна на миг задумалась, словно пытаясь подобрать название предстоящей работе.

– Хммм, скорее это будет маленький литературный этюд! – наконец ответила она.

– Рина Менделевна не Корец – Рина Менделевна курит! – хмыкнул тогда товарищ Боруха, когда они уже попрощались с ней.

Курила ли Рина Менделевна, было известно ей одной, но понедельник настал.

– Всем доброе утро, – сказала она, начиная первый урок, – сегодня у нас сочинение по произведению Владимира Тендрякова «Пара гнедых», я бы даже сказала, легкий литературный этюд, – добавила она, с улыбкой взглянув на Баклажанова.

В то время на волне «Перестройки» быстро набирали популярность писатели, имевшие свое видение на проблемы коллективизации и развитие села, и Тендряков был как раз одним из них.

Этюд давался Боруху тяжело, и легким, как обнадеживала Корец, ни разу не казался. Писал он всегда грамотно, но на тот момент не обладал необходимым стилем и пониманием схемы и структуры, на базе которых должна строиться работа.

Он пыхтел, в жутких муках являя свету предложение за предложением, словно заемщик, отдающий деньги кредитору, и даже в мыслях моля о помощи самого Тендрякова, но автор был непреклонен.

Уже потом в выпускном классе школы, когда Баклажанов планировал поступать на филологический факультет, он как-то поделился с Корец своими планами.