Черное солнце

Эл тогда была похожа на солнечного зайчика, который, – даже если он запущен тобой, – никак не удается поймать.

Я видел, что ей мало нравится дом, и в нем ей вряд ли было комфортно. Но она ни разу этого не показала, и не упрекнула меня или обстоятельства ни единым словом или даже жестом. Днем мы играли счастливую семейную пару, в условленные часы перехватывали по радио шифровки, в которых нас хвалили, – часто слишком сильно – за успехи и ценные сведения, сообщенные Центру, или отправлялись подальше от дома Кельнеров, чтобы передать новую информацию, – а вечером ложились спать в одну кровать.

И Эл, одетая все в ту же сорочку с высоким воротом, которая была на ней в ночь после вечера в доме Гиббельса, желая мне доброй ночи, отворачивалась и думала о чем-то своем. Она по-прежнему отказывалась говорить о своем брате, часто вздрагивала в ответ на мои вопросы о нем, и потому я решил, что именно он занимает ее мысли.

Эл была скрытной, а может, она боялась меня? Ее стеснительность могла бы показаться наигранной, но для девушки, воспитанной в строгих стенах закрытой школы для девочек, оказалось, что она на удивление быстро умеет оценивать обстановку и вести себя согласно ей.

Этот природный талант Эл не раз спасал ее и нас. Так же, как он спас ее в феврале 1933 года. Элис было сложно, но я видел, что она очень старается как можно скорее войти в окружающую нас обстановку с наименьшими потерями, и за это я ей очень благодарен.

***

Это было 28 февраля. Позже его назовут «последним днем Веймарской республики», но на самом деле, эта республика исчезла много раньше, чем Грубер пришел к власти.

В тот день я, несмотря на протесты Эдварда, поехала в Берлин одна.

Предлог у меня был более, чем веский, – Агна Кельнер записалась в салон красоты, где из ее длинных рыжих волос должны были сделать модную короткую стрижку: если уложить волосы «мягкими волнами», то вы несомненно попадете в число самых модных девушек. Помню, как перед уходом я спорила с Эдвардом, доказывая, что короткая дамская стрижка теперь – такая же необходимость, как высокий рост, хорошее сложение и голубые глаза.

Было и смешно и грустно смотреть, как Эд уверял меня не подстригать волосы, говоря, что они очень красивые, но мы оба знали, что и ему, и мне необходимо стать «истинными немцами». И чем скорее и больше мы сольемся с беспокойными толпами людей на улицах Берлина, тем будет лучше для нас.

Я задержалась в городе гораздо дольше, чем планировала.