Черное солнце

– Нет, нет и нет! Даты не было, это обман!

Голубые глаза встретились с зелеными, умоляя не верить в эту ложь.

– Это уже не важно, Харри. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я никуда не уеду, нравится тебе это или нет.

– Я не обманываю тебя! Это, – Милн кивнул, указывая на портсигар, – Ханна подарила мне, когда я уезжал, но я не принял подарок. Тогда там была только надпись, очевидно, дату она просила сделать позже. Черт возьми, Агна! Не верь им, прошу тебя! Ты же знаешь, что там все неправда, только сплетни и грязь!

Светлая прядь упала на лоб Эдварда, и Элис подумала, что впервые видит его таким взволнованным.

Она кивнула, соглашаясь:

– О романах Рёма с юными мальчиками, о недовольстве фюрера, о накрашенных мальчиках в притонах Кудамм и пристрастиях Гиринга… да, знаю. Знаю уже слишком хорошо, Харри. Но дело как раз в том, что не всё, о чем распускаются сплетни – ложь. Элисон остановилась, размышляя о чем-то. Потом перевела на Эдварда взволнованный взгляд, и сказала тихим, сорвавшимся голосом:

– Я беременна.

Останавливая изумленного Эдварда, потянувшегося к ней, Элис прошептала:

– Надо убрать ёлку, я просила Кайлу не украшать ее. И игрушки с их знаками. Этого в моем доме не будет.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

2.1

Милн замер, словно проверяя, верно ли он расслышал слова Элисон. Улыбка, не успев начаться, соскользнула с его губ, и через мгновение он уже кружил Элис по комнате, смотря на нее, – впервые, – снизу вверх. От неожиданности она вскрикнула, крепко схватила Эдварда за плечи и растерянно улыбнулась.

Эдвард осторожно, будто в один миг Эл стала хрупкой фарфоровой куклой, опустил ее на ковер, с нежностью глядя на нее.

– Я дурак! Наверное, тебе вредно… Его голос снизился до шепота, от волнения он задерживал дыхание и, сам того не замечая, говорил обрывками фраз, снова и снова глядя на Эл. Длинные пальцы Эдварда осторожно обводили каждую черту ее лица, неровное дыхание едва уловимыми волнами касалось кожи.

– Боже мой, Эл, малыш!

В уголке его глаза собралась слеза и быстро, – он не успел заметить как, – упала вниз. Элисон дотронулась до слезы, стирая ее след, как делал Эдвард, если она плакала. Но когда Милн потянулся к ней, чтобы поцеловать, узкие ладони легли на его грудь, устанавливая барьер между ними. Светлая бровь нахмурилась, удивляясь этому жесту, голубые глаза непонимающе взглянули на девушку, которая отрицательно покачала головой.