Купола в солнечном просторе

И он, и Таня живут одним днём. Как птицы небесные. Володя не жадный – Таню подкармливал, меня постоянно угощал. Начну отказываться:

– Я-то, – говорю, – домашний, я должен тебя угощать.

– Ничё-ниче, – скажет, – рубай моё, не обеднею.

Я тоже с ним делился. Жена принесёт – обязательно Володю, Таню попотчеваю.

Володя оригинальный бомж – нанимает себе человека для обслуги. Женщина в больницу принесла ему продукты, рубаху чистую, майку. Спрашиваю:

– Сестра твоя?

– Горничная, – смеётся.

У Володи есть дети, жена, которая давным-давно развелась с ним.

Так что живёт Володя сам по себе, а финансы позволяют нанять личного соцработника. При надобности не брезгует понищенствовать – подзаработать на паперти. Безногому хорошо подают.

По рассказам Володи, среди бездомных попадаются ухари – ради инвалидности специально отмораживают конечности.

– Я-то нет, – отмёл мои предположения, – по пьяной лавочке. Уж если бы собрался, обошёлся меньшими потерями – а так по самое не могу отчекрыжили.

Причём, за два раза.

Сам над собой смеялся: и поморозило, и пожгло. Сначала одну ногу отняли – обморозил. Со второй угораздило в пожаре побывать. Не сказать, сильный ожог, хотя прилично коже досталось, ещё и в термобелье был… Всё бы обошлось, но при таком образе жизни Володя добавил к ожогу заражение… Остался без обеих ног…

Один Володин бомж-коллега для приобретения статуса инвалида надумал ступню поморозить. Сказано, сделано. Для храбрости перед началом операции по отмораживанию конечности хорошо принял на грудь и заснул… Да так хорошо спал, что обе ноги потерял.

Таня – моя боль, искренне хотел ей помочь.

Что удивило – не материлась. И мне замечание делала, матерок у меня выскочит, она:

– Гриша, ну зачем материшься?

Но без осуждения.

И в центре адаптации, Володя говорил, ни разу не слышал от неё матов.

Воля, конечно, сломлена. Тот случай, когда человека, в какую сторону ни подтолкни – пойдёт. И смиренная. Ничего не просит, не жалуется. Операцию сделали, а болезнь запущена, нагноение мощное, до кости разрезали, прочистили.

Больно, она тихонечко лежит и плачет. Ни слова жалобы, ни стона – молча слёзы льёт. Вот у кого смирению учиться.

Сколько ни сталкивался с бездомными в больницах – все такие. Лечат их лишь бы лишь бы, что-то поделают и за порог, а у каждого букет болячек. Но прав не качают, безропотно относятся к тому, что их считают за второй сорт…

В больнице в тот раз впервые столкнулся с беснованием. Положили в коридор женщину.