Купола в солнечном просторе

Такой лакомый кусочек ускользает. Они строили-строили домик, а его начали разрушать, вот и вцепились посильнее.

Таня опять на истерике давай просить меня:

– Приезжай, увидимся, а потом всё!

– Что, – спрашиваю, – всё?

– Всё!

Я отказался. Хотя, может, надо было…

Опять же, приехал бы, ну и что? Зачем? Посмотреть друг на друга?

Предложил отвезти её к матушке Варваре, она:

– Нет-нет, только не сейчас…

– А когда, – говорю, – когда?

– Не сейчас, потом…

Очень я на неё обиделся в тот раз.

– Держись, – говорю, – церкви.

И прервал разговор.

Один шаг оставался до монастыря, всё сделала, что наказала матушка Варвара. Исповедалась, причастилась, рана зажила. С монастырём жизнь могла по-другому пойти…

Искренне хотел помочь Тане прийти в себя, опамятоваться. Живёт создание Божье, а никакой радости, ничего у неё нет. Ничего нет. Ни дома, ни здоровья, ни детей, по большому счёту. И впереди беспросветность. Кому нужна? Да никому. Во многом сама виновата… Но ведь не в диком лесу человек – люди вокруг.

Хотел помочь… И не удалось. Всё, получается, зря.

Андрей не согласен.

– Нет, – говорит, – не напрасно возились с ней. Она столько грехов нацепляла за свою жизнь, а тут впервые покаялась в них, Господь простил. А ещё причастилась! Какое это благо для души! Матушка Варвара молилась за неё. И сейчас, не исключаю, продолжает. Представляешь, кто просит Бога за Таню! Нет, не зря…

Хотелось, чтобы не зря…

Будучи в больнице как-то с Таней пошли покурить. Курила немного, есть сигареты – покурит, никто не даст – терпит.

Стоим, курим, она рассказала случай из бродяжнической жизни. Осенью обитала на трубах, холодно было, вдруг ливень как из ведра. Сплошной стеной хлынул. Всех бомжей на теплотрассе замочило до последней нитки, а она сухая. Молилась, говорит, Богородице, и ни капельки не упало.

Под Вербное Воскресенье

Мать Ангелины, Елена Архиповна, была из натур оригинальничающих. И происхождением не из князей, а поди ж ты… К имени дочери подошла с позиции, дескать, Тань, Ань, Надь и Светок с Лидками без того пруд пруди, надо позаковыристей.

Остановилась на Айседоре. Перед официальной регистрацией дитяти похвасталась своему отцу, вот, дескать, как звучно наречём внучку! Это не какая-нибудь Тонька или Зинка. Дедушка новорожденной задохнулся от негодования.

– Ты, Лена, совсем спятила? В будке у нас сука Найда, а в доме внучка Айседора!

– Папа, при чём здесь Найда? – вспыхнула молодая мамаша.