Мрачные мемуары. Обезьяний лес

Его лысая голова напоминала апельсин – ее покрывала скорченная кожа со следами шрамов. Ни одного волоска на голове и лице, зато из-под ворота красной рубашки торчали пучки светлой шерсти. Джей слегка поморщился. На вид Лоутеру было чуть больше пятидесяти. Полный, безобразный и несобранный даже в строгой одежде, он выглядел дешево и противно: рубашка облегала его внушительную грудь, сквозь ткань проглядывались соски.

И красные глаза – как раз под цвет рубашки.

И если у Вассермана красные зрачки действовали как липучка, то у Лоутера – как гвозди.

– Я довольно тактичный человек, – начал Святой Йонас, медленно переводя взгляд с Лоутера на манлио, что стояли посреди просторного кабинета, заполненного коробками и мебелью в пленке. – И понимаю, что в свете сложившихся обстоятельств самым благоприятным исходом для меня, да и для вас, господа, будет мой скорейший уход. Прошу вас, господин Лоутер, завершите работу над документами, bratter das velte mezer.[34 - Bratter das velte mezer – будьте так любезны (баридск.

).]

Грин исподлобья взглянул на Святого Йонаса.

А сам Святой Йонас обернулся к манлио. Он смотрел на них так, словно пытался разобраться в причине их визита. Но манлио спокойно и безразлично глядели на него, ожидая, пока он уйдет.

Святой Йонас хмыкнул.

– Они пждут, – язык Грина Лоутера был так же ленив и неповоротлив, как и он сам: все слова сливались в одно – корявое и обесформленное.

Святой Йонас слегка наклонил голову вбок, глядя на сокруха.

– Скажите мне, мой grossi Runde,[35 - Grossi Runde – старый друг (баридск.

).] вы имели в виду, – он вальяжно указал рукой на папку с бумагами на столе, – эти жалкие документы или, – мужчина обернулся и указал рукой на парней: при этом его лицо сделалось восхищенным, – этих юных манлио?

Тяжело выдохнув, Грин придвинул темно-синюю папку к себе, взял ручку и расписался на некоторых бумагах.

– Документы. Их я имел. – Широкие руки он с трудом волочил по столу и каждый раз тяжело вздыхал, когда очередной документ оказывался дальше положенного.

Речь сокруха была рубленой, бесцветной. Тому виной были прожитые годы среди аханцев, которые ценили сэкономленное время и эмоции.

Святой Йонас поднялся и надел пиджак. В его движениях было столько самолюбия, что банальный процесс он воплощал во что-то, изысканное и высокое.

«Наверное, все-таки шесть машин. Уж больно он себя любит».

– Canle, gabischer Runde,[36 - Canle, gabischer Runde – Спасибо, уважаемый друг (баридск.).