Конец сезона

Практически сразу она переехала ко мне и начала свою тихую военную кампанию против заведенного мною годами уклада. То забывала помыть посуду сразу после ужина или оставляла грязную ложку прямо на столе (на столе, представляете?), то носила одни и те же джинсы пару недель подряд, ела в постели и засовывала свои футболки под подушку перед тем, как лечь спать (это было за гранью моего понимания). Кроме того, она постепенно отвоевала у меня несколько моих любимых вещей и носила их не снимая. Так что мои некогда аккуратно выглаженные рубашки насквозь пропитались запахом ее духов и чем-то, похожим на разводы от красного вина и пятна от шоколада.

Меня это жутко бесило. По началу не так сильно – я просто старался не зацикливаться на ее особенностях и грешил на невнимательность. Время шло, а я больше не мог продолжать мириться с ее дурными привычками. Каждая оставленная ею на столе кружка превращалась в скандал. Она искренне не понимала, почему я так заостряю на этом внимание и делала круглые глаза каждый раз, когда я начинал свою пламенную речь с заявлениями, что если так продолжится и дальше, то мы погрязнем в дерьме по уши.

Может, она и хотела измениться ради меня, просто не знала как. Ее попыток поддерживать чистоту хватало ненадолго. Неделю-другую спустя, я снова находил стопку грязной посуды в раковине, а по вечерам, когда мы вместе смотрели фильм, вместо того, чтобы сосредоточиться на сюжете, я думал только о том, сколько крошек выпало из ее рта на только что застеленное покрывало.

В итоге мы расстались. Не скажу, что конкретно из-за ее неряшливости, но она точно была одной из главных причин. В лицо такое не говорят, так что я наплел какой-то бред о том, что нам больше не по пути и попросил оставить ключи в почтовом ящике, когда она будет уходить.

Пару недель я наслаждался чистым домом, пока не осознал одно: без нее мне было до задницы скучно. Вместе с ней из моей квартиры пропала непринужденность. Ее неряшливость была вовсе не показателем нелюбви к чистоте.

Нет. Она просто считала это не самым важным в жизни. Основой ее философии и была как раз сама жизнь. Все время пыталась меня рассмешить, кусала за плечо, стоило мне только задуматься, пела на кухне во время готовки, когда в окна светило солнце – открывала шторы, предлагала рвануть с утра пораньше на рынок или провести вечер, болтаясь по улицам и заглядывая в окна вплотную стоящих друг к другу домов.