Последняя воля

Аркаша был высоким, кучерявым, очень симпатичным человеком: как внешне, так и внутренне. Он был приятным в общении, внимательным, интеллигентным и начитанным. Он знал ответы почти на все вопросы, начиная от интересовавшей Александра архитектуры и истории, до компьютерных игр Мишки и пирогов Маши. Общение с ним всегда было познавательным и интересным.

С Семкой так было не поговорить, так как в его общении было сплошное балагурство, бравада и веселье.

В общем, разные люди…

Вскоре Аркаша стал завсегдатаем дома семьи Карпачевых и их другом.

Семену Цвятишев не нравился. На редких мероприятиях, вызванных днями рождения Карпачевых, куда, естественно, приглашались оба друга Александра, Фаранчук держался с Аркадием отстраненно и с каким-то пренебрежением, постоянно подкалывал его и старался съязвить в его сторону. Аркадий на это никак не реагировал: то ли в связи с природным нежеланием иметь какие-либо конфликты и находиться «выше того, чтобы опускаться до ссоры с каким-то выскочкой-депутатом», то ли просто боялся открытого конфликта с Семеном.

Для себя Карпачев решил, что Семен просто ревнует его к дружбе с Аркадием, и внимания на это также особо не обращал.

В одну из встреч, проводимых Капрачевым и Фаранчуком, они оба напились в ночном баре до «чертиков», и Фаранчук внезапно спросил Александра:

– Не водился бы ты с кудрявым этим. На хрена он сдался тебе? Шляется к тебе и шляется, кровь твою пьет да пироги Машкины ест. Любитель пирогов, млять.

– Да что он тебе сдался, нормальный мужик, интересный.

– Да что в нем интересного? Черт чертом. Я наводил справки о нем, гнидотный он чел. Любитель бабам голову запудрить, да и вообще с понятиями у него слабо. Они все, художнички да поэты, мудаки по жизни. Саня, гони его, гони.

– У тебя что-то конкретное на него есть? Если есть, говори, если нет, то заканчивай речи эти.

Семен как-то странно пристально и с какой-то горечью долго смотрел в глаза Саше, как бы размышляя о том, говорить ему что-то или нет, но в итоге разлил водку по рюмкам и сказал:

– Ладно, проехали.

Нечего мне предъявлять. Жизнь сама рассудит, кого куда… Но я тебе как друг говорю: гнида он, гнида. Считай, что чувствую я это. Нутром чувствую.

На этом разговор был закончен, и вскоре Александр забыл о нем.

Оба этих человека ему были, хоть и каждый по-своему, приятны. От каждого он получал свой заряд эмоций, энергии и старался отдавать их в том же количестве.