Иначе

Не удивлюсь, если подобный народный сход бы и состоялся, в ответ от районных президентов последовало бы что-то из серии – «Ну, а вы что хотели? По этим трубам, вам, черви, вообще-то вода горячая течет! По сему, возрадуйтесь и больше не тревожьте наш покой своими бесполезными возгласами».

Зато в детстве было чем заняться. Дома мы бывали очень редко. Да нам завидовали, наверное, пацаны со всего мегаполиса. Такого раздолья для детей девяностых – нулевых не было, скорее всего, ни в одном другом районе города. Сам же миллионник естественно преобразовывался со временем, выходил на более современный уровень.

В нашем же райончике время, по ходу дела, остановилось. Или мне просто так кажется. Но по- моему никому просто-напросто не интересно вкладывать деньги в промзоновские кварталы. Что тут говорить. Если работяги хотят погулять в парке, пусть в город едут, а если лениво ехать, то, пожалуйста, за железкой лесок есть. Единственным изменением, в принципе, как и на всех городских окраинах, стало огромное увеличение числа злоебучих муравейников. Районы многоэтажек, по количеству рассчитанного населения равные во многих случаях двум – трем городкам областного масштаба, подобно грибам после дождя в сезон, начали расти повсеместно. Некоторые сами собой стали окраинами, передвинув бывшие границы города чуть дальше к кольцу или заливу, в зависимости от местоположения. От нас к кольцу двигаться мешает промзона. Ее вряд ли снесут, а вот оставшиеся зеленые массивы легко смогут.

Да где эти гребанные ключи? Достаю все из карманов куртки.

Нету. Вечная история. У меня иногда возникает ощущение, что карманы моей одежды, чтоб ы это ни было, джинсы, олимпийки, куртки – это ебучая черная дыра, как у местной афроамериканской шлюшки Сандры. Она осела здесь лет 15 назад, и с тех пор о ее обоих кратерах, что об основном, что о запасном, идет слава, как о невъебических размерах пещерах, где с легкостью могли бы базироваться, как минимум пара атомных подводных лодок. Все, блять, что не кладу в карманы, все приходится постоянно отыскивать. А, вот они в брюках. Протягиваю таблетку к домофону, но писк, оповещающий об его открытии раздается до того, как я дотрагиваюсь ключом до магнитной платы.

– Привет, Даня.

Это Олеся. Девочка – мечта. Я влюблен в нее с детства. Влюблен по уши. Раньше это чувство не давало мне спокойно жить. Но, по ходу гормональный фон выровнялся, и потом стало как-то полегче. Я не говорил про это ни Лехе, ни Ленке. Да и смысл? Все равно, где она, а где я.