Какие наши годы

Вечером мать ты сидишь у окна

В небе печальная светит луна.

Вместе с тобой плачет она.

Где же твой сын, маленький сын,

Твой маленький, маленький сын?

***

Не отталкивай руки судьба,

Что тебя обнимают устало.

Я в твоих анонимных устах

Часто вижу змеиное жало.

Я в безжалостном взоре твоём

Часто вижу своё отраженье.

Может мы отгадаем вдвоём

Божье я или ада творенье?

Не шипи надо мною, злобясь.

Я советов твоих опасаюсь.

И хоть жизнью моей становясь,

Знай, я каюсь! Я каюсь! Я каюсь!

Не топчи надо мною опять.

Иль душа бесовское игрище?

Как давно я устал угасать.

Видно был я рождён пепелищем.

***

Пылилась правда у дороги,

А мимо проезжала ложь,

И бросила ей прямо в ноги

Подачку – старый медный грош.

А правда, платье всё в заплатах,

Подачку эту подняла:

– Из меди не родится злато! –

Сказала это и пошла.

Постой сестра! Постой родная! –

Глумливо закричала ложь. –

Я, право же, не понимаю,

Зачем Великой Правде грош?

Иль ты настолько оскудела, что подаяния берёшь?

Правда:

А ты совсем не поумнела,

Хотя и в роскоши живёшь.

Так знай же, что меня частица ценней,

Чем вся на свете ложь.

Ложь:

Не знаю я, чем здесь гордится.

Ну, посмотри, как ты живёшь.

Но, если только приукрасить

Твои суровые черты,

То, как сказал какой-то классик,

Ты будешь, в общем-то, не ты.

И, если станешь ты пригожа,

То всякий скажет: «Ты похожа

На ложь!» И что тут притворятся,

Сама себя начнёшь стесняться.

Иль скажешь, что я не права?

Правда:

Одни слова! Одни слова! –

Сурово правда говорила. –

Какая есть, такая есть!

И ни к чему мне вовсе лесть,

Коль даже голая я – сила!

И ты не можешь не признаться,

Что стоит мне лишь показаться,

Бежишь, куда глядят глаза.

Великий классик так сказал.

И где тогда твои румяна?

Где красота твоих очей,

Коль знаешь, поздно или рано

Ты станешь призраком ночей?

Ложь:

Слов нет! Порой бывает трудно

Мне одолеть тебя в борьбе,

Но ты всегда настолько скудна,

Когда живёшь сама в себе.

А как по миру распылишься,

Что не найти и днём с огнём,

Или в раздумьи затаишься,

Тогда-то всё мне нипочём.

Тогда я властвую над миром,

Слепец и зряч идут за мной,

Как крысы следуют толпой

За флейтой мальчика факира.

О, вот тогда я на вершине

Блаженства, что придумал свет.

Тогда мне кажется в помине

Тебя и не было, и нет.