Любовь моя

Но критики формируют общественное мнение. Они – рупор! А иногда и цепи на галерах романов. Их одобрение фиксирует произведения, которые остаются в истории! Мне кажется, что мужчины – критики произведений для детей – должны включать не только голову, но и чувства, иначе они сердцем не попадут в пространство чувств ребенка и женщины. Я не совсем доверяю конкурсным комиссиям, состоящим из одних мужчин. На мой взгляд, это некий перекос. Женщины там более уместны. Они обладают и рациональностью, и иррациональностью, и чуткостью ума.

Ты замечала, что мужчины и женщины читают одно и то же произведение по-разному? И выводы у них часто не совпадают. И к тому же мужчины лоббируют произведения мужчин. Я больше всего ценю свободное мнение специалистов, на которых никто не давит.

А вообще-то мои слова часто опережают мои мысли, – строго осудила себя Инна и тут же рассмеялась, вспомнив что-то веселое.

«То об одном, то о другом говорит. То творчество ее волнует, то премии. Ну и перепады. Борется со своим темпераментом или считает, что он добавляет ей шарма?» – подумала Жанна, выйдя из дремы и окунувшись в рассуждения Инны.

– Ты многое подмечаешь, у тебя свой особенный взгляд на вещи. Я ценю твои замечания. Они очень хорошо ложатся на органику и фактуру некоторых моих не очень удачных героев, дополняя, исправляя мои огрехи, – серьезно сказала Лена. Ей не хотелось касаться вопроса критики.

– У меня зрение, а у тебя видение, – весело отреагировала Инна. Она с удовольствием сделала подруге комплимент.

– Твои фразы стоит записывать, они бывают очень даже интересные.

– Что ни слово, то «брильянт», концентрация невиданной силы радостей, страданий и осмыслений! Сама себе завидую. Мой мозг на самом деле иногда неплохо срабатывает! Он способен на прекрасные неожиданные решения, – с легкой усмешкой сказала Инна, тем не менее, просияв от Лениной и собственной похвалы.

– А писатель-наставник у тебя был? Тот, который прямо или косвенно влиял на твое творчество? – продолжила «пытать» Лену теперь уже Аня.

– Хотелось бы сказать, что были учителя – подарки Бога. С детства я вынашивала мечту реально войти в круг прямого общения со знаменитыми писателями. Да и позже. Но не встретился «поэтический провокатор», способный раскрутить меня, ничего не умеющую, но сильно чувствующую, который научил бы вытаскивать меня «из себя же самой»; такой, чтобы подсказал, подправил, поддержал в моменты горькой безнадежности, чем облегчил бы мне задачу вхождения в литературу.