Любовь моя

А имя Мира откуда в этой глуши? А то, что будучи беременной в пустом автобусе сидела на заднем сидении, где ее нещадно трясло, – это чья глупость? А вы бы видели, как она двумя пальчиками брала грязные ботинки молодого человека! Автор, похоже, никогда не жил в деревне и не удосужился ее досконально изучить, – искренне возмутилась Жанна.

– Я недавно ночью смотрела спектакль-балет «Сон в летнюю ночь» и недоумевала: «Это новое слово и высочайшая вкусовая и нравственная планка в искусстве? Зрители полтора часа могут смотреть эту примитивную ахинею, фантазию воспаленного мозга режиссера? Я понимаю, он на максимум использовал условность и метафору.

Только трудно вычленить суть комедии великого Шекспира, если артисты всего лишь валяются в соломе и исполняют танцы, принадлежащие выдуманной эпохе. На третьем акте я выключила телевизор и не стала выяснять, кому принадлежит этот шедевр. Я слишком консервативна? Не доросла до понимания современного искусства? – на всякий случай отступила Аня, надеясь услышать мнение подруг. Но они молчали. «Значит, не видели», – решила Аня и продолжила:

– Где любовь, где жадность в постижении профессии? Торопятся, не желают образовываться? А в нас преподаватели огромный багаж знаний закладывали. И мы заглатывали его бесплатно. За что безмерно им благодарны.

– Им и Родине, – поддакнула Ане Жанна и спросила у Лены:

– Где ты «подкарауливаешь» свои сюжеты? Долго нащупываешь, потом, когда набредаешь, по уши окунаешься в него, обдумываешь, многократно перекраиваешь или все-таки пользуешься привычной добротной основой своих предшественников? Набила руку на собственных схемах? Жонглируешь ими? Идеи бродят в голове, ты мучаешься, вынашивая их, посвящая годы изучению структуры пространства героев, или они являются тебе как выплески подсознания «в пароксизме счастья-горя»?

– Схема сама выстраивается.

Я пишу, как пишется, доверяя своему сердцу. Нет у меня времени для долгих раздумий, – бесцветным голосом ответила Лена, не желая «принародно» вдаваться в подробности своего писательского труда.  – Но инкубационный период, конечно же, произведение обязательно проходит в голове. Иногда это вся предыдущая жизнь или ее отдельные, заслуживающие внимания периоды.

– Эх, были бы данные, я, чтоб ты знала, написала бы что-либо прекрасное, возвышенное, такое что… закачаешься! Ведь возвышенное – это как явление божества, как удар молнии или шаг в другое измерение! Ни идеологии тебе, ни политики.