Дневник дылды

Вдруг, она резко остановилась, убрала смартфон в задний карман и подняла на меня взгляд, полный сумасшествия.

Да спасут меня небеса!

– Ты какой кофе хочешь? – с пугающей улыбкой спросила девушка, добавляя в автомат коричневые зёрна из большего мешка. – У меня появились новые сливки! Ими можно так вкусно латте разбавить! Пальчики оближешь!

– Лиза… – аккуратно начала я, подняв перед собой раскрытую ладонь в защищающем жесте.

– Я, кстати, научилась по-новому взбивать молоко, – проигнорировала меня она.

– Лиза, не говори только, что у тебя уже есть план, – с испугом уточнила я, наблюдая, как меняются эмоции на лице подруги.

Медленно пячусь к выходу из заведения, готовая в любой момент сорваться с места и побежать, оставив здесь сумку и куртку.

– Короче, ты будешь капучино, – подытожила подруга и рассмеялась.

Глава восемнадцатая

Четверг

– Ребята, сейчас я хочу, чтобы вы рассказали о Вашей самой любимой книге, – оптимистично сказал Гена, перебирая документы на деревянном планшете.

Тяжёлый вздох прокатился по рядам учеников, отсидевших по шесть, семь или даже восемь уроков. Скажу честно, меньше всего перед ЕГЭ и поступлением хочется находиться в душном зале, между врагом детства и симпатичным парнем, и придумывать речь на тему «Моя любимая книга», когда через год придётся писать сочинение по типу «Отцы и дети».

Да, мыслить позитивно здесь не получалось.

Устало вздыхаю и прикрываю глаза ладонью, мысленно считая до шестнадцати.

– Господи, и ради этого я пропустил баскетбол, – прошептал Егор, скатившись по стулу вниз.

Парень закрыл лицо тетрадкой и, кажется, постарался уснуть. Ещё немного и его длинные ноги сдвинут несколько передних рядов.

– А я встречу с подругой, – в тон ему ответила я и тоже полулегла на пластиковое кресло, спрятавшись от взгляда Гены.

В этот раз он надел ярко-жёлтую гавайскую рубашку и светлые свободные джинсы. Кажется, он пытается выглядеть «молодёжно», но я вынуждена сообщить, что все его старания с треском провалились.

На соседнем стуле, по правую руку от меня, сидел Богдан, который увлечённо переписывался с кем-то вот уже тридцать три минуты (нет, я не считала минуты, конечно!.. Я считала секунды).