Хрустальный мальчик

Малютка танцовщица

– Не надо было так говорить, – в тихом голосе Землероя звучали нотки осуждения.

Анна упрямо вскинула голову и даже губу прикусила. Она сидела, болтая ногами, на толстом шероховатом суку огромного дерева, солнце обстреливало густую крону размытыми яркими пятнышками. В переплетениях света и тени тонкое лицо Землероя казалось призрачно-бледным, и Анне даже не верилось, что такой, как он, действительно может существовать. Было тихо и спокойно: самая середина июля, самый жаркий день за прошедшие три лета, – даже птицы и зверушки молчали.

Где-то у Анны дома, выставленная на бетонные плиты, которые в беспорядке мостили внутренний дворик, стояла старая сковорода, а на сковороде издавали шипение и скворчание поджаривающиеся яйца – вот насколько было жарко.

Анна свесила ногу и сердито ударила пяткой по глубокой морщине в древесном стволе.

– Она сама виновата! – убеждённо отрезала Анна. – Я хотела как лучше!

– Всё равно неправильно ты поступила, совсем как девчонка глупая, – поучительным тоном оборвал её Землерой, – Нельзя людям навязывать то, чего они не желают.

– Да желает она замуж, с чего ты взял-то, что нет? – продолжала злиться Анна, пиная дерево.

– Так она же сама тебе сказала, что не хочет.

– Она соврала!

– Да зачем? – чуть приподнялись брови Землероя.

– Потому что ей стыдно сказать, что она хочет, а никто не берёт, вот она и ошивается у нас тут, всё время туда-сюда бродит, никакой пользы, только маме надоедает, – Анна уверенно скрестила руки на груди и испустила долгий жизнеутверждающий вздох.

 – Вот так всё и есть. Ты хоть и дух леса, а об этом знать не можешь, так что учить меня не надо.

– Да тебя научишь, – пробормотал Землерой куда-то в сторону, и ветер вдруг похолодел, и на небо стали набегать сероватые тяжёлые тучи. – Ты ведь, если и говоришь тебе дело, не слушаешь.

– Я слушаю, вообще-то, – сварливо отрезала Анна, – ты сейчас просто не прав. Вот я тебе и говорю, как всё на самом деле есть.

– А я тебе говорю, – стоял на своём Землерой, – что люди многого не понимают.

– А ты всё понимаешь, потому что ты дух, видите ли?

Землерой откинулся назад, прислоняясь вихрастым затылком к морщинистому стволу, прикрыл глаза с трепещущими ресницами и неожиданно умолк, словно бы призадумался. Анна тоже притихла. Между их руками, почти касающимися друг друга, вился холодный игривый ветерок, и Анна чувствовала, как странные мурашки начинают ползать у неё по коже.