Тина

Я поражалась, с каким старанием он исполнял свой отцовский долг, с какой радостью и гордостью являлся в институт с Алешей на руках. Весь светился. С Олечкой он возился меньше, настаивал, чтобы вторая бабушка ее нянчила. «Моя мама работает и помогает нашего сына ставить на ноги. С нее достаточно», – объяснял он Соне.

Вторая бабушка взялась заботиться об Оле. И тут мы поняли, откуда у Сони такое безразличие ко всему. Она – мамина копия. Прожила за мужем, никогда не работала и ребенка ни к чему не приучала, ничем не увлекала.

Приду я к ним, а они обе лежат и либо ссорятся, либо телевизор смотрят, а ребенок в мокрых пеленках на полу, на ковре лежит, чтобы не упал.

Когда Олечке было десять месяцев, Виталик, два года упорно молчавший о своих взаимоотношениях с Соней, вдруг резко, одним днем, заявил мне о разводе:

«Понимаешь, мама, Соня просто самка. Ей ничего не интересно, кроме постели. Ей безразлично, какой я, какие у меня проблемы, к чему я стремлюсь. Ей нужно, чтобы я приносил больше денег и устраивал ее ночью.

Я перешел на заочное обучение, но больших денег, будучи студентом, я не могу заработать. Она требует, чтобы я бросил институт и пошел в сварщики. Но моя душа рвется к знаниям, мне хочется быть на переднем плане компьютерных технологий. Соня грозится родить третьего, четвертого. Я люблю детей, но не по силам мне заводить детсад. Я стал избегать супружеских обязанностей, панически боюсь очередной беременности. Я же не смогу допустить аборта. Поддержи меня, мама. В суде я буду требовать оставить мне сына».

Я, конечно, сначала спросила: «А как же любовь?»

Он горько ответил: «Так ведь не было любви с самого начала. Была глупость, потом ошибку исправлял. Сына очень полюбил. Ты знаешь, смешно сказать, как-то по-женски полюбил. Больше матерью ему был, чем отцом. Вот такой я у тебя. У меня уже давно появилась мысль, что люблю я только Алешу, а Соня – просто женщина, которая родила его для меня. Я просил ее не заводить больше детей. Старался для этого, но она перехитрила меня. Обманывала, скрывала дни, когда «нельзя» без предохранения.

Она сама мне заявила об этом, когда мы поссорились. Любовь к Олечке у меня с горьким осадком, с привкусом обиды. Не виновата она, но смотрю я на нее как на чужую, не мою. Жалко девочку, а скрыть свое раздражение не могу. Подрастая, она ведь будет чувствовать, что я не люблю ее».

Развели их. Мы Алешу растим. Сын обожает его, всю душу вкладывает. Жениться не спешит, боится вновь ошибиться. Я тоже не тороплю его.