Плещущийся

Дверь распахнулась, за ней оказался сутулый небритый тридцатилетний мужчина в серых семейных трусах, с тонкими ногами и выпученным животом – Константин Логунов, он же Костян, коллега-бетонщик пятого разряда. Жил Константин в двухкомнатной квартире с женой и четырехлетней дочкой. По счастливой случайности дома никого не было: жена работала по графику день – ночь – сутки дома и сейчас была на смене, а дочку родители жены забирали к себе на выходные.

– Чо нада? – без лишних приветствий начал разговор хозяин квартиры.

Костяну в общении с Серегой нравилась модель старшего товарища жизнь повидавшего, жизнь понявшего и жизни учащего. Это означало, что Серега должен относиться к нему с неизменным уважением, а он к Сереге как к заблудшей овечке, которую нужно наставить на путь истинный и с которой можно особенно не церемониться ввиду её низкого статуса.

– Хотел узнать, как дела, – Щавель решил избрать в общении тактику окольных путей, – как домой вчера добрался. Телефон, вон, отключен, мало ли…

– Ты мне тут дурака не включай, – Костян прекрасно понимал причину появления Сереги – это было отработанной, чуть ли не еженедельной схемой, но статус старшего товарища обязывал пожурить младшего коллегу и осудить его образ жизни, – водку пить припёрся?

– Ну, так эта… тяжко жить на свете пионэру Пете, – заискивающе заглядывая в глаза, начал молодой коллега свою привычную песню.

Логунов сам вчера выпил изрядное количество дешевой водки и испытывал похожие муки, а потому был не против похмелиться, но положение обязывало.

– Да ты достал уже, как выходной так ты с утра у меня тут пасёшься. Я тебе чё, алкомаркет? Ты совсем уже алкашом стал конченным или чё? Я тебе сколько раз говорил, подвязывай бухать?

– Костян, ну чё ты начинаешь, – Серега старательно изображал вину и покорность, прекрасно понимая, что никакого конфликта тут нет. Речь Логунов двигает по установившейся привычке и сейчас его тирада пойдет на спад.

Действительно, спустя минуты три отчёта Сереги за все его прегрешения, Костян успокоился, перевел дух и уже мирным тоном, почесывая волосатый живот, продолжил:

– Твое счастье, что у меня у самого башка трещит. Принес с собой?

Вопрос был задан без особой надежды. У Сереги денег практически не бывало, он и так постоянно занимал у Костяна. Но нужно признать: пока что Щавелю удавалось отдавать долги с получки хотя бы своему коллеге.