Бремя версий

Только пока не удалось линейные размеры сократить, а то можно просто под кожу вживлять в любой точке тела, – расхвастался Борис.

– Ты с любой точкой поаккуратнее, – подколол Игорь, – тебе ещё жениться надо будет, а то случится утечка интима в мировое пространство

– Ты сам сперва женись, потом учи, – огрызнулся было брат, но смягчился и продолжил, – мы эту штуку пока в одежду зашиваем, прикольно, когда каждый вроде сам по себе, а на самом деле мы всегда вместе и никто вокруг этого не знает.

Идиллию прервала мать и, выгнав сыновей из кухни, стала стряпать обед.

Игорь предложил прогуляться, но брат сослался на неотложные дела, и засел за компьютер. Пришлось идти одному. Захотелось поехать в центр, побродить по знакомым с детства местам, посмотреть на них новым, взрослым взглядом.

По дороге к метро Игорь попробовал позвонить Ирине, но её телефон оказался вне зоны действия сети.

В метро Игорь понял, что успел отвыкнуть от людских водоворотов. На эскалаторе он с удивлением ощутил, что вглядывается в лица человеческого потока, набегающего сверху, и пытается представить, как эти чужие люди провели утро и вообще: как и чем живут.

Он даже помотал головой, отгоняя это наваждение, так недалеко и до психушки.

Солнечный воскресный день радовал всех. Толпа была нарядная, много детей всех калибров, в разноцветных колясочках и просто на шеях родителей. Доносились звуки бравурной музыки, но что именно это за марш Игорь не знал.

Со слухом и музыкальной грамотностью у него было туговато. Даже в школе по пению ему больше четвёрки не выставляли, хотя большинство соучеников в этой науке были круглыми отличниками.

Пройдя Александровским садом, Игорь пересёк Красную площадь, утыканную развлекательными павильонами, и оказался у храма Василия Блаженного.

Ещё школьнику, ему на экскурсиях втолковывали про особые архитектурные замыслы Бармы и Постника, по преданию создавших эту церковь по велению Ивана Грозного.

Он дивился разноцветным луковкам больших и малых куполов, собранных затейливыми строителями в одну клумбу. И никак не мог подобрать слово, чтобы выразить, что именно он чувствовал. Вдруг сейчас это слово подобралось, но оно оказалось из современного, Борькиного, лексикона: эти строители из шестнадцатого века просто прикалывались. А мы пятый век подряд дивимся их приколу и ещё со всего света туристов привозим для аханий и оханий.