Переезд на юг

А это совсем другой статус.

– Э, «по политическим мотивам, совсем другой статус», – смотрела Мария на мужа, наверняка думая: дурак дураком! – Подмой лучше ребёнка. Не видишь – с полным подгузником.

С облегчением Агеев подхватывал на левую руку смеющуюся девочку. Тащил к ванной сразу замолчавшего серьёзного пудовичка:

– Ах ты безобразница! Когда будешь говорить – а-а?

На обед приходил Агеев Андрей Геннадьевич. Агеев-младший.

Мария Никитична начинала суетиться в большой кухне, таскать на стол. Агеев сидел и с гордостью смотрел на сорокалетнего сына с мощной лысиной и горбатым носом.

Как и у него, отца. Всего добился парень сам. Диспетчер в морском порту. Большая квартира в центре. Недавно сменил старую «Ладу-Весту» на почти новый «Мерседес-Бенц». Но самое дорогое у него – семья. Молодая жена Надя, сынишка Ваня, школьник, и вот этот пудовичок, эта девочка-чудо. Вот она! Сидит на высоком детском стульчике, перемазанная кашей, хлопает ручками по столику и принимает ложку за ложкой от него, счастливого деда. Сериал, картина маслом, рай!

Мария Никитична робко подсела к столу. Пряменькая, как приживалка. Вытерла руки о фартук. Стала рассказывать последнее о Табашникове, просить. (Накосячивший Агеев – будто не слышал. Знать ничего не знал – сверлил разных коз и кикимор смеющейся девочке: ах ты, такая-сякая!)

Выслушав, Агеев-младший посмотрел на отца. Сказал:

– Никаких денег не собирайте и не давайте никому. Вы этого не умеете. Я поговорю с Зиновьевым, попрошу. Может, он нажмёт куда надо.

Но Евгению Семёновичу не говорите пока ничего. Не обнадёживайте раньше времени. Особенно ты, папа.

Андрей вернулся к еде. А Агеев начал ходить у него за спиной и втыкать ногами какой-то дикий беззвучный танец – Зиновьев был Генеральным морского порта.

8

Табашникову позвонили в среду:

– Это Ангелина Марковна.

– Кто-кто?

– Ангелина Марковна Кугель из ФМС.

– А-а. Здравствуйте, здравствуйте, Ангелина Марковна! Внимательно слушаю вас.

Оказывается, вызывает в ФМС.

Сама. Сегодня же. Быть через час.

С бурей в голове быстро переодевался.

Возле 9-го стояли молодой кавказец и пожилая русская. Они будто что-то спрятали за спиной. Или проглотили. Из шпионских гундящих слов, вырывающихся наружу, Табашников понял, что пожилая прописывает кавказца у себя. Временно. За деньги. Бизнес пенсионерки.

Откуда-то к своему кабинету пришла Кугель с двумя папками. Открывая замок, скосила лицо. Сказала Табашникову:

– Зайдите.