Переезд на юг

Переезд на юг

Владимир Макарович Шапко

Эта книга о двух друзьях-пенсионерах, на старости лет решивших круто поменять свою жизнь. Переехать в райский городок у моря. Однако судьба не каждому выдает свои пряники.

Глава первая

1

Если Табашников, оторвавшись от рукописи, смотрит в окно слева от себя, то взгляд его упирается в железный гофрированный забор. Приветом от новых соседей висит на железе вьюн с белыми цветочками. Самих стен и окон дома не видно совсем. Зато к пустому утреннему небу почти плоско уползает шифер.

Вроде заскорузлых накиданных стиральных досок. В толстой трубе из нержавейки тоже чудится что-то банно-прачечное. Что-то от советской вошебойки. Поникшие усы антенны – как усы от туго думающего хохла.

Обитателей дома, сидя на стуле, не увидишь. Нужно встать и вытянуть шею. Вроде как над забором. И тогда узришь женские передвигающиеся головы, две двери в дом, вытянутые кухонные окна и тюлевые занавески.

Пройдёт даже мордочка явного жиголо. С косицей на затылке, с усиками в ниточку.

«Привет, старичелло!» В растерянности плюхнешься на стул, не понимая экрана компьютера.

Ничего не шло в голову, никакое сочинительство. Погружал экран в сон.

Выходил покопаться на огород.

Но тут как всегда начинали летать самолёты. Тяжёлые военные дуры пёрли прямо над домами окраин и дальше – над центром. Грохот утаскивали за собой зубодробительный.

Полетав неизвестно где, обратно спускались растопыренными, уставшими, вроде как замордованными.

Ползали в километре по лётному полю, урчали. Будто страдали метеоризмом. Постепенно затихали.

Но это только начало. Прямо над домом и огородом Табашникова начинали шастать вертолёты всех мастей. Постоянная, любимая проложенная ими трасса.

При виде очередного хлопунца сосед, который не под носом, а на отшибе, весело кричал из своего огорода:

– Семёныч, глянь, пенсия твоя по небу летит. Месячная. Хлопает тебе в ладошки! Семёныч!

Табашников задирал голову.

А сосед всё не унимался:

– А вон уже два друга на подлёте.

Уже две твои пенсии летят. Семёныч! За два месяца. Сразу! Аплодисменты тебе в небе творят. Твоим пенсиям! Семёныч! Ха-ха-ха!

Табашников хмурился, смотрел вслед улетающим вертолётам. Хотелось сказать известное. О своей и чужой армии. Но посмотрел на веселящегося голопуза и только подумал: дурак ты, Ваня.

Возле забора у Табашникова ржавый тонконогий мангал стоял. Будто сосед его подкинул. В виде троянского коня.