Зов. Сборник рассказов

– Бухал, что ли? – буркнул Смоляков.

– Нет, он вообще не пил и не курил.

– Наркота?

– Думаете, в жизни больше ничего не существует? Нет, отцом офицера был известный венгерский математик Фаркаш Бойяи, по сочинениям которого в те времена обучалась вся Венгрия, и писал он о пятом постулате Евклида.

– Это про параллельные линии, которые не пересекаются, – проявила свои познания Верочка.

– Темнота, – снисходительно бросил Андрюша Немкович, – признанный лидер класса. – Через точку, не лежащую на прямой, проходит только одна прямая, лежащая с данной прямой в плоскости и не пересекающая её.

– Верно, – кивнул Михаил Сергеевич, – но Янош Бойяи предположил, что таких прямых может быть по крайней мере две.

– Так это же геометрия Лобачевского, – Андрюша пожал плечами.

– Да, но Янош Бойяи ничего не знал о работах Лобачевского. Отец его, тоже выдающийся геометр, пытался в свое время взять эту неприступную крепость, потому и отговаривал сына от занятия, казавшегося ему бесплодной игрой мозгов.

***

В маленькой комнате полумрак. Худощавый молодой человек в расстегнутом военном мундире склонился над листом бумаги. Давно надо зажечь светильник, но жаль терять время. Чертежи налезают один на другой, буквы все мельче, мельче…

Юноша раздраженно отбрасывает темные пряди волос, падающие на глаза, тянется за чистым листом, но вместо него в руку попадает письмо отца: «Не пытайся одолеть теорию параллельных линий ни тем способом, который ты сообщаешь мне, ни каким-либо другим.

Я изучил все пути до конца; я не встретил ни одной идеи, которую не разрабатывал бы» …

– Вздор! – письмо отца летит в угол, а вместе с ним на пол с грохотом падает чертежный прибор.

Хочешь – не хочешь, приходится вставать, с трудом возвращаясь в реальность. Дверь в комнату открывается:

– Господин младший лейтенант, быть может…

– Вон!!!

Янош Бойяи вздрагивает, испугавшись собственной вспышки гнева. Все чаще проявляются раздражительность и несдержанность, унаследованные от матери.

Так он и правда восстановит против себя весь гарнизон крепости. Потом будут ходить легенды о его поединках… Но что он может поделать? Мир, который живет в голове – похож на фантастическую сказку, однако, Янош точно знает – это не бред умалишенного. Все его пространственные образы соединяются логикой, создавая новую геометрию, в которой нет изъяна. Лишь в музыке – столько же гармонии. Янош бережно достает скрипку.

***

Михаил Сергеевич сам увлекся.