Черный рассвет (original mix)

В идеале – у которых есть какое-то имущество, особенно выгодно проводить сделки с недвижимостью, если таковая имеется. Оформлять на них подставные фирмы-однодневки для отмывания бабок, махинации со страховками и так далее.

– Ты типа в черные риелторы решил податься, что ли? – пошутил я.

– Такой вариант тоже рассматривается. А наркоту пускай твой Фитиль бегает по дворам толкает. А если он еще и будет злоупотреблять своим товаром, то сам скоро пополнит ряды моих будущих клиентов, – со смехом произнес Волк и добавил: – Кстати, может, наберешь его, возьмем что-нибудь нюхнуть?

– Ща, попозже чуть-чуть! Ну а как ты собираешься всем этим заниматься? Это же нужны деньги для начала? Сам же говоришь, что без бабок можно только на завод устроиться.

– Не обязательно! Есть еще такое понятие, как связи. А связи, как говорится, решают все. И есть один человек, который может нам помочь!

– Нам? Я пока еще ни на что не подписывался, – осек я его.

– Ну ладно. Хорошо. Помнишь Егорку из параллельного «В» класса?

– Это который постоянно накуренный в школу гонял? У него еще батя какой-то там авторитет был в девяностых? «Прицеп», что ли, у него погоняло было?

– Да! Именно он! Бинго! – зааплодировал Димон.

– И в чем же он может помочь тебе?

– По-любому у него есть выход на нужных людей. Ну что, ты со мной? Братан, пора покорять этот Олимп, а то вместо нас его покорит кто-то другой!

– Не знаю, что-то я стремаюсь как-то лезть во все эти движения, – признался я.

– Да не ссы ты, все будет ровно! Вот увидишь. А теперь звони этому своему Никитке.

***

Наступило долгожданное лето! И на улицах города снова появился человек-комар. Его главной суперспособностью была назойливость. И этим сверхнавыком он доводил преступность до нервного тика. Алкоголики, торчки, проститутки стали бояться его как огня. Лишь только заслышав его писк, все сразу пытались скрыться в неизвестном направлении, лишь бы только он снова не начал причитать о морали и нравственности, которой необходимо придерживаться в обществе.

Своим мерзким писклявым голосом он рассказывал о совести, которую необходимо слушать и жить по ней. Единицы могли выдержать эти проповеди больше десяти минут. И это обычно продолжалось до тех пор, пока кто-нибудь из алкоголиков или торчков не дал бы ему отпить своей крови, чтобы его нахлобучило в хлам, или какая-то из проституток просто не дала бы ему, чтобы он наконец отъебался.