Край, где поселились люди

– Может, давай без вот этих ваших разговоров бабских? Нельзя без них? Что такое?

Они прошли на кухню. Олег с обиженным видом уселся на кухонную табуретку.

– Что ты хотела?

– Я хотела, чтобы в нашем доме была нормальная обстановка…

– О… начинается… – сразу вставил он свое популярное замечание, закатил глаза и отвернулся, переключившись взглядом на окно.

– Слушай, давай без «начинается», что тебя не устраивает?

– Это тебя что-то не устраивает! – повысил голос Олег. – Мне все нравится, например!

– А почему ты с таким видом недовольным все время ходишь, если тебе все нравится?.

.

– С каким? – удивленно спросил Олег. – Я что, должен улыбаться как дурачок?

Разговор сразу же зашел в тупик, Влада растерялась и непонимающе смотрела на спутника своей жизни.

– Ну… можно же как-то по-другому себя вести… Ты все время чем-то недоволен, какой-то обиженный, что ли…

– Не придумывай! Я не знаю, с кем ты раньше жила, и как вели себя твои мужики, а я делом занят! Я на работе устаю, отдыхать хочу дома, а не лыбится без причины.

На том разговор и закончился.

Как только Олег выходил за дверь квартиры, настроение его сразу изменялось, впрочем, как и весь его вид в целом. Он становился внимательным, галантным, довольным и сыплющим всем налево и направо сплошные комплименты. Соседи, знакомые и друзья были в полном восхищении от выбора Влады: она только и слышала восторженные отзывы о новом мужчине в своей жизни. Эта перемена в нем так удивляла и обижала ее, что она вообще ничего не могла понять: человек в квартире и за ее пределами был совершенно разным, он будто раздваивался, причем эти разделенные половинки даже не были знакомы между собой.

Однажды Влада спросила у новой свекрови:

– Наталья Ивановна, у меня с Олегом не ладится…

– Что такое? – недовольно перебила та.

– Да он как-то нервничает все время, весь дерганый, психованный, дома вообще со мной не разговаривает, на все огрызается, что не так? Может, вы мне подскажете?

– Он просто очень серьезный.

А какой он должен быть? – женщина недоуменно повела бровью. – Он работящий у меня, сама видишь. Некогда ему веселиться. Он бедный так намаялся с этой… Не хочу даже вспоминать про нее, чтоб ей пусто было, шалаве этой!

– Но я все понимаю, но с ним практически даже поговорить нельзя: с таким видом сидит – не подступишься.

– А я тебе давно хотела сказать, Влада, – свекровь вдруг перевела тему.