Непубликуемое

– А-а-а, от жизни уходишь.

– Нет, дед. Живу с чистой совестью и весело, надо сказать живу.

Либо Манько ему чем-то понравился, либо парень не пожелал упускать возжности поразмыслить в очередной раз о себе, о жизни, но с непостижимой легкостью он предложил Манько прокатиться в новый район города, обещая веселый вечер и знакомство с интересными людьми, и Геннадий выслушав внимательно и скупо поблагодарив, согласился.

Они разговорились по дороге, познакомились, и Жоржик, – так он представился, – без стеснения ругая Манько за мрачный вид, все дотошно выспрашивал.

– Ты, дед, поражаешь меня, невеселый такой, морщины, мешки под глазами. Пьешь что ли?

– Бывает иногда, – увильнул от ответа Манько.

– А может ты наркоман? – не унимался Жорж. – Ты вот улыбаешься, а глаза грустные. У меня вон приятель, глаза – точь-в-точь как у тебя, вчера за магнитофоном привалил. Я не дал, так он – нож к груди.

Глаза пустые, стоит, покачивается. "Давай, – говорит, -маг, а то убью", и давит рукой. Чувствую, лезвием пиджак проколол. "Хана" – думаю. Потом изловчился и врезал ему по "чайнику" Смотри, дед, ты тоже без шуточек. Договорились?

– Не переживай, тоскливо мне, потому и глаза такие.

– Зря, дед, от скуки можно свихнуться. А тебя верно поколотили вчера? Я вижу, что прихрамываешь.

Было дело, – опять увильнул от честного ответа Манько, покосившись на парня.

– Один наверно был, без компании?

–Да.

– Так бежал бы, чего на рожон лезть?

– Не привык я.

– Зря дед. Ну, ничего, сейчас тебе весело будет, обещаю. А тоску брось, у нас не любят тоскливых.

"Веселый парень! – Манько ухмыльнулся. – Что ни говори, чувствуется молодость. Ему кажется, что повсюду огонь и вода, один он разбирается в жизни. Ну что ж, в конечном счете, уверенность – это неплохо.

Самоуверенным в жизни, как правило, больше везет. И хорошо, что не строит он воздушных замков…"

В квартире, куда его минут через двадцать привез радушный Жорж, было тепло, уютно, успокаивающе царил полумрак, слегка подсвеченный из углов сверху миниатюрным голубым ночником, и в окно видно было, как летел наискось, подгоняемый порывистым ветром, мелкий, точно мошкара, снег.