Секьюрити номер тринадцать, или Дневники «топтуна»

Он дёрнулся в её сторону, но я его не выпустил – куда, бойкий ты наш?! Ускоренным шагом веду его к двери, выходим на крыльцо, спрашиваю:

– Ну, ты, как? Сам спустишься, или тебе помочь?

Он на меня почему-то испуганно глянул и отшатнулся.

– Сам, сам, сам! – мотает головой.

И, держась, за поручни быстренько зашлёпал вниз. Благо, крыльцо всего метр высотой. Думаю: чего это он так напрягся? И только тут до меня дошло, что он не совсем правильно понял то, что я ему сказал. Моё предложение помочь, он понял, как намерение дать ему доброго пинка, чтобы кубарем летел до самого низа.

Логично! Тем более, что Лёха, скорее всего, так бы и сделал.

Вернулся я в зал, жду ехидных Анькиных комментариев (она ж без этого – как пономарь без псалтыря). Но Анька – ни гу-гу. Молчит, как в рот воды набрала. Что, голубушка, сдрейфила? Так-то вот! Хорошо выпендриваться, если заведомо знаешь, что не получишь хороших «пилюль». А вот бодаться с такими пьянчужками, как Никита, как видно, калорий у тебя маловато.

Ну, всё, финал, пора в общагу. Иду на Овражную, и ещё издалека замечаю, что в наших окнах нет ни огонька. Сразу же появились соображения, что Лёхи, как и обычно, там нет и в помине. Набрал его номер на сотовом – не отвечает. Вот, «молодец»! И как же туда теперь войти? Ай да Лёха! Ай да клоун из погорелого шапито! Это, что же мне теперь, ждать возвращения Джафара?

Сейчас пол-одиннадцатого. Джафар заявится ближе к двум ночи. Одна надежда на то, что появится кто-нибудь из местных жильцов.

Раза два, кстати, что-то наподобие уже было. Подходишь, бывает, пару минут ждёшь, глядь – идут парни и девчата со свиданки. И всё! Без проблем вместе с ними заходишь. Бывает даже, если молодые, просто, стоят на крыльце, то обязательно подойдут, и своим ключом дверь откроют. Кстати, нормальных, отзывчивых ребят здесь в достатке.

В этот раз стоять пришлось с полчаса. Смотрю, идёт мужик лет сорока, одетый прилично, и на морду, вроде бы, не скотина. Вместе с ним поднимаюсь на крыльцо, отмечаю про себя: «Слава Богу, хоть одна живая душа появилась!» А эта «живая душа» вдруг оборачивается ко мне, и с таким апломбом (где-то даже с пафосом!), интересуется:

– А в-вы куда?

– Вообще-то, к себе, в сто сорок девятую.

Я живу в общежитии охранной фирмы «ЛОМ».

Он изобразил на физиономии что-то наподобие многозначительности, и в тональности булгаковского товарища Швондера объявил:

– Ничего не знаю, вас вижу впервые, и поэтому не впущу.