Черное стеклышко

Черное стеклышко

Нина Стожкова

Лара находит на берегу Черного моря прозрачный камень. Кусочек темного стекла, когда-то выпавший из очков и обкатанный волнами, поднимает в душе женщины воспоминания, давно и надежно спрятанные в дальнем уголке памяти. Насилие и страх, презрение и обида, страсть и холодность – все грани странных отношений двадцатилетней давности, принявших совсем иной оборот, чем казалось вначале, постепенно всплывают в памяти Лары.

Эта штука блеснула в воде так соблазнительно, что Лара поневоле нагнулась к ней.

И тут же обругала себя: вечно она, как сорока, кидается на все блестящее. То на дешевую и яркую, явно не по возрасту, бижутерию, то на эффектных мужчин, которые в итоге оказываются не той ориентации. Теперь вот запала на стекляшку, обкатанную морем…

Женщина рассеянно покрутила в руке находку и внезапно почувствовала, что она завораживает, притягивает, словно внутри этой пустяковины скрыта какая-то тайная магия…

Стеклышко оказалось неправильной формы, изрядно обкатанное волнами, необычного, дымчато-серого цвета.

Так мог выглядеть кусочек метеорита, плюхнувшегося миллионы лет назад в Черное море. Или крупный камень, выскользнувший в воду из кольца модной курортницы.

«Да это же осколок стеклышка, выпавшего из темных очков!»– внезапно догадалась Лара. – Наверное, кто-то из отдыхающих давным-давно обронил очки в море, стекло выпало, а волны обточили его».

Лара повертела находку в руках. Лучи солнца обтекали округлые поверхности, почти не отражаясь от них, и женщина уже собиралась бросить бесполезную находку под ноги.

Вдруг один луч, зацепившись за какой-то незаметный скол осколка, ударил ее по глазам.

«Тогда, в Ялте, он тоже был в темных очках», – вдруг вспомнила Лара. Она попыталась прогнать давно, казалось, забытое воспоминание, но как это часто бывает, чем большее усилие она над собой делала, тем ярче всплывали в памяти те три дня. Наша память – коварная штука, вроде ящика Пандоры: спрячет до поры до времени в укромных уголках все самое темное и, казалось, давно забытое, а когда покажется, что воспоминание выцвело, как на старой фотопленке, и давно исчезло – оно вдруг явится, да так внезапно, что ударит не только по глазам, но и по сердцу.

Словно ее личную «фотопленку» памяти обработали каким-то сверхновым составом, не забыв проставить на каждом кадре дату.

Лариса достала из пляжной сумки полотенце и опустилась на песок. Боже, оказывается, она помнит те три дня по часам, если не по минутам.