Фиолетовое солнце. Роман

Ты снишься мне, и чтобы избежать встречи с тобой я не сплю столько, сколько могу не спать…

Глава 16. Поэтический вечер или Пытка поэзией

Ни один человек не делает ничего для других, только для себя, чтобы войти или выйти из какого-то состояния, не обманывайте и не обманывайтесь.

Все всё равно смотрят на других только через призму себя. И только если увидят во мне что-то своё знакомое только тогда, увидят, заметят. Но снова – только себя. О каком ещё мировом эгоизме после этого может идти речь? А?..

Вечер у поэтов Або и Ржись.

Этот вечер замкнулся на цифре 8. Восемь. Думаю – это знак бесконечности вставшей на дыбы, как горячий конь, рвущий свои поводья, чтобы ускакать в неведомую даль, в неискушённую свободу.

Во время выступлений на публике тело проходит синхронизацию в многомерной реальности, в том числе и с потусторонним миром. Это особая форма экзальтации энергетики, её силы. Метафизически настроенный человек. Форма. Меч – есть. Мяч – я. Мир – как испытание разумом.

Говорили о Гагарине.

Гагарин – наше новое Солнце. Интересно было. Было странно. Этот избыток поэтов на квадратный метр создавал какие-то странные волны, наверняка, мощные волны. Собрав всех их здесь, в какой-то неизведанный тонкий мир ворвалась струя горячечного воздуха их жгучих мыслей. Они накаляли и заставляли дрожать воображённую реальность силой своих мыслей… А были ли эти мысли живы? Сотворены? Внесены сейчас энергией мощных сублимаций или это только занавески, картинки, которыми завешен мир, дыры его реальности, прикрыты этими занавесками, и никакого потока идей там вовсе не было, и нет? Не было энергетик, не было мощного потока? Иначе бы он всколыхнул мнимую реальность, и я бы это заметила? Или всё же было?. . Думай, Вита… Думай…

Гагарин. Солнце. Обожгла палец. Снова Гагарин. Милые люди. Никаких саблезубых улыбок. Слова. Много слов. Не знаю…

Я обессиленная упала на кровать и уснула.

Это только простуда давала о себе знать, только этот мерзкий привязчивый вирус воспалил моё сознание и заставил его трепыхаться на границе соприкосновения с вещественным, видимым миром.

Как занавеска слегка колышется, задеваемая лёгкими порывами осеннего ветерка.

Нужно спать.

Но я пишу, потому что мне важно писать, рисовать эскизы, замечать, подмечать, идти куда-то в даль… То к чему приходишь, чтобы перетерпеть. То, что выручает, когда тяжело. Когда записываю, отвечаю на то, что слышу, на то, что воздействует. Когда я пишу, я забываю о своих проблемах.