Ночь. Рассказы

Смотрели, как нас обволакивают по сторонам и уходят дальше убегающие женские и мужские спины.

Дошли до остановки и забежали в уже отъезжающую маршрутку. Повалились на сиденья и громко засмеялись. Я не знаю почему, но стало так радостно. Смех так безудержно вырывался изо рта, что на нас оглядывались. Но я не мог остановиться. И Виолетта смеялась вместе со мной. Я схватился за живот от боли, так мне смешно, а у Виолетты побежали слезы. Это рассмешило пуще. Я успокоился, стало стыдно за этот переполох. Но теплый взгляд Виолетты растопил во мне муки.

– Ты такой забавный, – сказала она, – а над чем мы смеялись?

– Я не знаю. Я смеялся оттого, что ты смеешься.

Виолетта снова захохотала, а я зажал рот рукой, надрывался и издавал хлюпающие звуки. Завидев мои конвульсии, она захлопала меня по плечу и еще громче разрывалась смехом.

– Черт, что нам подсыпали в кофе? – сказал я.

– Счастья! – воскликнула она, схватила мою голову и припала губами к моим.

Маршрутка доехала до нашего поселения. Мы вышли и поплелись вдоль шоссе к ее дому.

Не хотелось расставаться – я нарочно растягивал шаг. Виолетта не сопротивлялась. Она взяла мою руку и обняла. Она не хотела отпускать меня. И хотя мы оба понимали, что расстаемся ненадолго, это нисколько не обнадеживало. Завтра новый день, и мы снова увидимся, но отчего-то грустно.

Издали видно, как в окнах ее дома тускло светило.

«Ко мне сейчас нельзя», – сказала Виолетта.

Я не ответил.

Мы дошли. Я поднял голову. Фонарь у дома не горел – видно весь небесный купол, усеянный миллионами сверкающих звезд.

Как красива ночь. Виолетта тоже подняла голову и всмотрелась в чарующую картину млечного пути. Нет завтра, только день сегодняшний. Завтра не наступит, а вчера и вовсе не существовало. Только сегодня. И сегодня я провел день с ней. И сейчас я заплачу любую цену, чтобы не расстаться с ней. Ведь завтра не наступит.

Ее глаза увлажнились. Она отвернулась и всхлипнула. Я крепко прижал ее к себе и зашептал на ушко: «Это ничего, ничего…»

Стало невыносимо тоскливо.

Не знаю толком отчего. Ведь и вправду не в последний раз видимся!

– А ты знаешь, – повернулась и сказала Виолетта, – я целый день хочу тебе сказать.

Всего сжало после этих слов. Не то чтобы я ждал чего-то страшного или обидного, скорее наоборот, чего-то нежного и откровенного. Но все же ноги слабо стояли, а руки крепче стягивали ее в объятиях.

– Что? – прошептал я и приблизил ухо к ее рту.

Теплое и прерывистое дыхание обдавало мне щеку.