Домик на дереве

Я вообще удивился, когда она хихикнула от моего кривляния и рискнул посмотреть на нее – и снова растворился в ней, в ее больших глазах, в зеленых как россыпь изумрудов, переливающихся всеми оттенками зеленого в свете дневного солнца. Она улыбнулась мне и продолжила покраску стен. Я, наверное, так и стоял бы, озаренный ее красотой, ее милой улыбкой, если бы не заиграл Гимн страны из радиоприемников, которые были установлены в каждом классе, чтобы каждый день, ровно в восемь утра, освещать нас об успехах нацисткой армии, стоически защищающей нашу страну от агрессоров.

Романдия, Романдия превыше всего

Превыше Мира сего!

И чтобы она была для нас защитой и опорой

Всегда нужно братски держаться до смерти окопной!

От Москаля до Уралга

От Владика до Архангела

Романдия, Романдия превыше всего

Превыше Мира сего!

Единство, и права, и свобода

Для романдской отчизны

Давай стремиться к этому братцы,

Всем сердцем и рукой, во имя отчизны!

Каждый ученик знал Гимн страны наизусть; не знать Гимн было позорно, преступно и грешно.

Я знал одного чудика, который во время исполнения гимна пропел: «единство, и права, и любовь». Это был скандал! Вся школа гудела, от учеников до учителей; дошло до того, что его исключили из школы, а родителям настоятельно рекомендовали покинуть город, если они не хотят огласки по всей стране за такое отвратительное воспитания ребенка. Родители чудака не стали возражать и на следующий же день собрали вещички и укатили в другой город; жизнь всегда предпочтительнее, ведь за этот проступок могли со спокойной душой расстрелять, всю семью, за анти националистическую пропаганду.

Но я отвлекся. Как бы мне не хотелось признаваться в этом, но куда мне собственно деваться: разговаривать она начала со мной, а не я – с ней; у меня не хватила духа на такой подвиг, робость со смущение взяли надо мной вверх, превратили меня в своего покорного раба.

– Мне вот интересно. – Она сделала короткую паузу, наблюдая за мной; в тот миг я был похож на каменную статую, застывшую и намертво приросшую к земле.

 – Почему вы так друг друга недолюбливаете?

– И… – Я не мог проронить и слово, так как был застигнут врасплох, жутко разволновался. Я не верил, что она говорит со мной. Не верил! Вот насколько я был уверен, что этого никогда не случится; что моя любовь будет молчаливой, почти не немой.

– Не хочешь разговаривать?

– Нет, нет, хочу.

– А что тогда молчишь как рыба?

– Я задумался над твоим вопросом.